произносит мое имя с тяжелым вздохом, кажется, это первый раз, когда она меня так называет. — Я даже не знаю, какие цвета мне нравятся. Тем более я не могу сказать тебе, какие книги хочу читать, если я вообще никогда не читала для удовольствия. Я — не ты.

Может, это мой оптимизм. А может, я просто брежу. Но мне кажется, в этих последних трех словах «я не ты» слышится легкая нотка восхищения. Будто быть мной — это что-то хорошее.

— Ну что ж, — я не знаю, как сказать ей, кто она есть или какой цвет ей любимый.

Но подобрать правильную книгу? Это я умею. — Думаю, я знаю, что тебе понравится.

Я обхожу стеллаж и тянусь за книгой, которая была со мной еще с средней школы — первой, где был хоть небольшой романтический сюжет.

— «Светлячки Эмбермура», — я переворачиваю книгу и читаю аннотацию своим самым торжественным голосом: «В затуманенной деревне, где светлячки хранят забытые воспоминания, девочка, ищущая свою пропавшую мать, раскрывает тайну, сокрытую веками — с помощью мальчика, который, возможно, не из ее времени».

Леннон скептически приподнимает бровь, а я улыбаюсь.

— Там есть романтическая линия, да, но еще — древние легенды, сны-путешествия, временные петли и семейные тайны. Дай книге три главы и обещаю, тебя затянет.

Она перелистывает страницы, изучая текст, потом кивает.

— Ладно.

— Ладно, — я тоже улыбаюсь.

Вспоминаю, как Слоан говорила по телефону на прошлой неделе: «Может, попробуешь подружиться с людьми, которые уже рядом?» — и улыбаюсь шире. Кажется, у меня начинает получаться.

Глава 12

Слово дня: Amity (анг. дружелюбие)

Определение: тепло и гармония в дружеских отношениях.

Я ложусь спать в тот вечер с двумя уведомлениями на экране телефона, и взгляд первым делом цепляется за письмо от Седрика.

From: Cedricbrooks@brooks.com

To: Hello@HoneyBellStudios.com

CC: Tom@ashfordandelmpublishing.com

Мисс Хани Белл,

Хотя я и ценю ваш энтузиазм, мне не нравится, что вы решили исключить моего агента из переписки. Я уже высказывал свои сомнения насчет нашего сотрудничества, но, видимо, сообщение вышло недостаточно ясным, так что позвольте сказать прямо.

Ваш стиль иллюстрации абсолютно не подходит по тону и сути «Потертые нити». Это мрачный роман, а не пастельная сказка на ночь. То, что вы прислали, выглядит так, будто должно украшать коробку с хлопьями, а не страницы истории о пропавших детях и шепчущих тенях. Мне не нужны улыбающиеся белочки и сиротки с огромными глазами. Мне нужна тревога. Атмосфера. Зубы во тьме. Я не собираюсь смягчать материал, чтобы его можно было без опаски показывать родителям, которые предпочли бы не замечать детских кошмаров.

Короче: если это не ваш формат, я не стану продолжать. Все дальнейшие попытки предложить новые варианты — только через моего агента, чтобы избежать недоразумений.

С уважением,

Седрик Брукс

Я даже не успеваю придумать, что ответить, кроме капслока ЧТО и десяти знаков вопроса, как на экране появляется баннер с сообщением от Флетчера.

Флетчер: Есть причина, по которой ты выбрала для меня именно эту книгу?

Я улыбаюсь.

Я: Понятия не имею, о чем ты.

Флетчер: Сначала Рочестер, теперь Дарси. Мне кажется, ты что-то этим хочешь сказать.

Я: Это сказал ты, а не я.

Флетчер: Как тебе «Франкенштейн»?

Я: Чувствую, как внутри меня растет чудовище.

Флетчер: Ты правда можешь?

Я: Нет. Но я чертовски настроена заполучить этот заказ, и ради него могу притворяться.

Флетчер: Значит, больше книг?

Я: Много больше книг.

Флетчер: Постараюсь выбрать что-то потемнее.

Я: Никто не любит выскочек, Флетчер.

Флетчер: Пятница тебе по-прежнему подходит?

Я: То же место?

Флетчер: То же. Провести тебя на этот раз?

Я: Сказала бы да, но еду прямо с работы, так что, наверное, опять придется ловить Фиону Эппл.

Флетчер: Замечу, что ты ни разу не ездила никуда с Фионой Эппл…

Я: Хорошо, Дарси.

Пятница пролетает как один миг. Неделя — сплошная крошка времени, полная яблочных пончиков (спасибо внучке Эдит), наблюдения за тем, как Леннон постепенно втягивается в работу со мной, и жадного чтения «Франкенштейна», словно от этого зависит мое будущее. В каком-то смысле так и есть.

Мой новый черновой вариант «Потертых нитей» куда страшнее прежнего. Я убрала румяные оттенки, мягкие градиенты. Больше никаких небес цвета сахарной ваты и золотистых бликов теплого света. Палитра обесцвечена, соскоблена до тонкой пленки, как воспоминание, оставленное под дождем. Я даже нарисовала у Швеи странные тени — длинные, острые, неправильные по углам, а рядом иву с ветвями, свисающими до плеча, будто они касаются ее невидимой рукой.

Сравнивая этот вариант с первым, я понимаю, к чему вел старина Дженкинс, то есть Седрик. Мой первый вариант идеально подошел бы возрасту от восьми до двенадцати и соответствовал теме, но это была старая Флора. Новая Флора темна и загадочна. Берегись, мир.

По дороге в кафе я прохожу мимо прилавка с тыквами всех возможных цветов, размеров и форм. Глаза останавливаются на идеальной розовой. Женщина за прилавком уверяет, что это вообще-то не тыква, а тыквенное семейство и я фотографирую её, чтобы отправить Слоан, написав, что она напоминает мне о ней. А потом замечаю светло-зеленую, шершавую, со следами царапин снизу, с обломанной ручкой-черенком, без «шапочки».

Эта напоминает мне Флетчера. Я достаю последние деньги и с радостью плачу завышенные десять долларов за маленькую странную тыкву.

— Ты вовремя.

Глаза Флетчера округляются, он переводит взгляд с меня на мои занятые руки.

— Обязательно было так удивляться?

Он жестом приглашает меня сесть напротив. Я ставлю зеленого малыша между нами, словно центр композиции.

— Что…

— Напомнила о тебе.

— Эм. Хорошо.

— Это подарок. Сказать спасибо за помощь.

— А, ну ладно.

Я ненадолго ухожу за ванильным чаем, а когда оборачиваюсь, он вертит крошечную тыкву в руках с озадаченным видом.

Когда я снова сажусь, замечаю, что он передвинул тыкву ближе к себе, принимаю это как знак, что подарок он принял. Я делаю глоток из горячего стакана и достаю книгу, за которую цеплялась всю неделю.

— Передай своему другу спасибо за то, что дал мне её почитать.

— Ладно.

Я могла бы оставить всё как есть. Следовало бы. Но в голове включается какой-то стоп-кран, который велит мне сидеть и дождаться ответа на следующий вопрос.

— Это не мое дело, но Леннон как-то странно отреагировала, когда увидела, что у меня эта книга.

Ну да, вопрос так себе.

— Странно — в смысле сердито?

— Нет. Скорее… любопытно.

— А.

Я поднимаю брови — ну? что-нибудь еще? Он