— «Джейн Эйр». Думаю, неплохой старт для нас обоих. У меня ушла целая неделя, но, к моему удивлению, я справилась и даже обошлась почти без кошмаров. Несколько раз за ночь я просыпалась, нащупывая лицо и проверяя, нет ли у меня пуговиц вместо глаз. В целом книга оказалась неплохой. Не совсем в моем вкусе, я постоянно ловила себя на том, что ищу в ней атмосферу молодежной романтической комедии, но далеко не самый ужасный обязательный список для чтения.

Хочешь верь, хочешь нет, но я очень ждала этой встречи с Флетчером. Единственная проблема — он написал мне вчера, что встречаться будем в том же кафе, где познакомились.

Я не хотела показаться полным туристом, поэтому ответила «конечно» — с тремя восклицательными знаками для убедительности.

Две проблемы: во-первых, у меня ужасное чувство направления — одно из немногих, что я унаследовала от маминой семьи, а во-вторых, я не знала названия того кафе.

Я встала утром на одном голом адреналине и планировала забежать в закусочную на углу за кофе навынос, но она оказалась закрыта. Я шла дальше и дальше и в какой-то момент кафе просто материализовалось прямо передо мной. Когда я уходила, мне даже не пришло в голову посмотреть на вывеску или логотип на стакане: я была слишком занята поиском незнакомца, укравшего мой завтрак.

Короче говоря, я имела очень смутное представление, где это место находится.

Наконец мне попадается знакомая улица, по которой я помню, как бежала, и в конце вижу небольшое кафе. Я облегченно выдыхаю. Снаружи царит настоящая осень — дома, оплетенные плющом, лиана которого уже становится огненно-красной, тротуары укрыты хрустящими листьями, шуршащими под ботинками и детскими колясками. Поодаль продают браслеты ручной работы, а чуть дальше — кто-то с раскладного столика торгует крошечными тыквами. Надпись на картонке сообщает: «Venmo принимается».

Внутри кафе тепло окутывает, словно уютный плед. Окна запотели по краям. На каждом столике мигает свеча с ароматом пряной тыквы или, может, гвоздики. Пахнет так же, как в то утро — легкая нотка магии и таинственности витает в воздухе.

Зал переполнен, но тихий. Мужчина в вязаной шапке читает дочке книжку с картинками, между ними поднимаются клубы пара от кружек с какао. За соседним столиком двое студентов спорят о чем-то, связанном с памятью и мифами, над корицейными латте. У окна женщина в стеганой куртке вяжет, ее пальцы мелькают, словно воробьи, скользя по пряже.

И за всеми ими — Флетчер. Он сидит на высоком барном стуле, вытянув длинные ноги и скрестив лодыжки, и пристально смотрит на раскрытую книгу перед собой. Кончики пальцев слегка касаются края страницы, не перелистывая ее — просто замирая в ожидании. Свет из окна ложится на его скулу, и я впервые замечаю едва уловимый рыжий оттенок в его бороде. Его волосы такие темно-каштановые, что почти сливаются с моими по цвету, а борода, тоже темная, на золотом утреннем свете кажется чуть-чуть медной. Хм.

— Прости, фух, пробки были ужасные, — я практически бросаю себя и свои вещи на стол рядом с ним, держа в руках книгу и блокнот.

— Ты взяла такси?

Да, это звучало бы логичнее.

— Ага. Водителя звали Фиона. Она обожает Аланис Мориссетт.

— Фиона? — переспросил Флетчер, будто это имя он услышал впервые в жизни.

— Фиона Эппл, — подтверждаю я.

— Как… певица?

Это певица?

— Isn't it ironic, don't you think? (*Разве это не ирония судьбы, тебе не кажется) — напеваю я.

Похоже, шутка пролетает мимо него, он не улавливает намека и просто продолжает разговор в своем стиле:

— Ты взяла такси, чтобы проехать два квартала?

— Два квартала?! — почти кричу я.

Как это вообще возможно? Я что, сделала гигантский круг по Парку Слоуп?

Он осматривает меня, потом — стол. И я замечаю его. Черничный маффин с золотистой крошкой сверху, на маленькой фарфоровой тарелке.

Я поднимаю бровь, и на его носу появляется легкий румянец.

— Это тебе. Посчитал, что так будет справедливо. Раз уж ты мне помогаешь.

Я улыбаюсь и сажусь на соседний стул. Достаю из упаковки пластиковый нож, разрезаю маффин пополам и ставлю тарелку в центр стола.

Когда мы оба устраиваемся поудобнее — я явно более расслабленно, чем он, — я складываю руки и наклоняюсь вперед.

— Ну что, как тебе книга?

«Джейн Эйр» стала моей первой классикой. Мама подарила мне эту книгу на шестнадцатилетие — сказала, что ее мама сделала то же самое для нее. Я отдала этот экземпляр Слоан, которая теперь использует его как подставку для телефона, снимая видео с обзорами своих нарядов.

Флетчер делает долгий глоток кофе, его кадык движется, и мне кажется, что я вторгаюсь в его личное пространство, поэтому я сосредотачиваюсь на книге перед ним.

— Мне понравилось.

Я жду продолжения и понимаю, что это всё предложение целиком.

— И всё?

— Определенно лучше, чем про вампиров.

— Надеюсь, ты их и не сравнивал. Я думала, что это будет легкий заход в мир романтики. Тут есть все необходимое: депрессия и смерть…

— Не помню, чтобы я говорил, что мне нужны именно эти вещи.

— И щепотка страсти.

— И страсти я там не припомню.

— А сцена предложения руки и сердца?

— Впечатляющая.

— «Впечатляющая», — протягиваю я с сарказмом. — Флетчер, от этой сцены дамы девятнадцатого века падали в обморок прямо на улицах.

— Хорошо, что я не дама девятнадцатого века.

— Ты был прав, у нас ничего не выйдет.

Я отщипываю кусочек маффина и кладу в рот. Флетчер наблюдает за мной, потом выпрямляется.

— Ладно. Честно? Меня раздражало, как сильно мне понравилось.

— Детали, Флетчер. В этом и смысл: копать глубже. Я даже заблокировала для этого целых два часа в календаре.

Флетчер чуть не подавился на словах «два часа».

— И что еще у тебя там стоит?

7:00 — встреча с Флетчером

9:12 — стоять на кухне, пить чай и обдумывать все прошлые решения, уставившись на потос, будто он хранит ответы.

11:47 — вернуться к Великому архиву неотправленных писем.

12:36 — сделать бутерброд. Назвать это обедом. На деле — ритуал эмоционального самовосстановления.

14:01 — блок времени: интенсивные эмоциональные спекуляции (тема: незнакомец в книжном магазине, шарф, аура меланхолии).

15:14 — прослушать ровно 2,5 грустные песни. Плакать необязательно. Прозрение — обязательно.

В течение дня: «Необъяснимо увлекаться собственной загадочностью».

Я делаю глоток кофе и даю тишине повиснуть.

— Не твое дело.

Флетчер позволяет мне допросить его по книге — мы обсуждаем каждую сцену, каждый момент, каждую эмоцию вплоть до самого финала. Мы говорим о развитии персонажей, поворотах сюжета, строим теории