исторический роман.

Вкус настолько напоминает детство, что мне хочется снова разрыдаться. Кажется, я скучаю по дому. Скучаю по себе прежней. По ощущению, что в соседней комнате всегда есть кто-то, на кого можно опереться — друг или родитель. Я скучаю по школьным автобусам на улицах, по смеху детей на пляже. По воздуху штата Мэн — соленому и теплому. По Слоан и ее безупречному вкусу в одежде.

Кажется, я не понимала, как сильно по всему этому скучала… пока не надкусила это яблоко.

И поэтому я продолжаю плакать.

— Я вчера прочитал «Сумерки», — бормочет Флетчер в пакет.

Я поднимаю взгляд.

— Правда?

— Правда.

Я морщу нос.

— И как?

— Я… не понял.

— Печально.

— Да, — он кивает, как будто сочувствует. — Я не понял, но… прочитал все за один присест.

Представив Флетчера, бродящего по квартире с книгой о блестящих вампирах и озадаченным видом, я впервые за день улыбаюсь.

— Кажется, я смутно помню, как сама так читала в седьмом классе.

— В лучшем случае — завораживающе.

— Завораживающе, — я киваю. — Магически.

— Хорошее слово. — Он достает яблоко и вгрызается в него.

Я отвожу взгляд, чтобы не смотреть, как сок блестит на его кадыке.

— Думаю, больше всего меня смутило, как он назвал ее обезьянкой.

— Понимаю. А сцена на лугу?

— Так себе.

И как раз в тот момент, когда мне казалось, что ненавидеть его сильнее уже невозможно.

— Это тоже было завораживающе, — поправляю я его пренебрежительный тон. — Узнавать, как сильно он хочет ее защищать.

— А, — он снова откусывает яблоко. — Ладно.

Его «ладно» так явно отдает мощным несогласием, что у меня просто нет сил затевать спор. Тем более, с таким невозможным человеком.

Мы идем дальше, яблоки тают во рту и превращаются в огрызки с косточками, которые мы выбрасываем в ближайшую урну, и Флетчер спрашивает:

— Скажешь, почему ты плакала?

То ли потому, что мне тут особенно нечего терять, то ли потому, что я уверена — друзей я в нем не найду, но я рассказываю. Он может спорить, подтрунивать, что угодно — меня это уже не удивит.

— У меня есть работа…

— Та самая, которая должна была зависеть от моего маффина?

— От моего маффина. И да. Это заказ, над которым я должна работать, и тот, кто меня нанял, по сути сказал, что у меня эмоциональная глубина мультяшной белочки. Ему подавай мрачно-готические темы, а я просто не умею так.

Почти ирония: Флетчер «не понимает» любовные романы ровно так же, как я «не понимаю» готические подростковые книги Седрика Брукса.

Флетчер молчит, пока мы петляем сквозь толпы.

— Твое утешение неоценимо.

На его губах тень усмешки, и с ней он выглядит менее угрожающе.

— Я не понял, это из тех монологов, где совет не требуется, или ты правда хочешь мое мнение?

Мне не должно хотеться его мнения. Оно не должно иметь для меня значения.

Но все же, когда мы вместе переходим улицу, до наших домов остается два квартала, я шепчу:

— Я бы не отказалась от мнения.

— Ты много читала?

Я киваю.

— Помнишь ту книгу про художницу, у которой ничего не выходит?

Я судорожно перебираю в памяти сюжеты — пусто. Не хочу говорить «нет», поэтому спрашиваю:

— Какую именно?

На лице у него какое-то неуловимое выражение.

— Не помню название, но там девушка никак не может найти музу для важной работы. И парень, который однажды утром украл у нее завтрак, как раз эксперт по стилю, которого ей не хватает. Самое лучшее — ему тоже нужна помощь с статьей, так что они заключают сделку.

Я прищуриваюсь.

— Странно, не помню такую.

— Подумай еще. У них там… что-то вроде книжного клуба. Она помогает ему врубиться в любовные романы, которые он читает и не понимает.

— А что получила она?

— Ну, помимо отличной компании…

— Посредственной.

— Он помогает ей нащупать более мрачные, темные темы, которые ей нужны.

— И как именно они это делали? — мы уже в квартале от дома. Я хочу еще одно яблоко так же сильно, как меня слегка заинтриговала эта «книга».

— Кажется, у них было что-то вроде соглашения: раз в неделю встречаться, обмениваться книгами и обсуждать. Постепенно каждый подбирает недостающее и в итоге никого не увольняют, и аренду они платить продолжают.

Я глухо мычу, горло пересохло после слез, и от Золотого Великолепия в нем не осталось и следа.

— То есть просто книжный клуб?

— Просто очень странный клуб на двоих.

— И как долго они так встречались?

Он приоткрывает рот и тут же закрывает.

— Я… не помню. Напомни мне в конце.

— Хм. Кажется, мне бы понравилась эта книга.

На лице у него появляется почти-улыбка. Уголок губ упрямо тянется вниз, будто он изо всех сил ее сдерживает.

— Дай телефон.

— Зачем? — спрашиваю я, но пальцы уже кладут аппарат на его широкую ладонь.

— Отправлю тебе твое назначенное «исследование». И придумаю, где нам встречаться.

— О.

Как раз когда он заканчивает слать сообщение сам себе, мы подходим к нашему условному экватору. Логично было бы остановиться на углу, чтобы ему удобнее перейти дорогу к своему дому, но вместо этого он провожает меня до самой двери моего подъезда. Прощаемся — он: «Поплачь уже дома, когда поднимешься», я: «Ты всегда такой мудак или только со мной?», и он уходит, плечи подрагивают. Я жду, пока он войдет к себе, и только потом захожу в свой подъезд.

Вернувшись в пустую квартиру, я сразу открываю почту и отправляю агенту письмо и умоляю дать мне еще одну попытку в течение следующей недели.

Флетчер не испытывал такого глубокого удовлетворения уже очень давно — с того момента, как ему удалось осушить слезы Флоры Андерсон.

Глава 9

Слово дня: accismus (анг. притворство)

Определение: притворное безразличие к чему-то, что на самом деле очень хочется получить.

Неизвестный номер: Привет.

Флора: Привет?

Неизвестный номер: Флора?

Флора: Незнакомец?

Неизвестный номер: Флетчер.

Флора: Ааа.

Флетчер: Можем перестать разговаривать односложными предложениями? Я знаю, что хочу, чтобы ты прочитала.

Флора: Да.

Флетчер: Это шутка?

Флора: Зависит от того...

Флора: Ты смеялся?

Флетчер: Нет.

Флора: Ладно, мистер Мрачный, выкладывай книжку!!

Флетчер: «Коралина», Нил Гейман.

Флора: Мммм, не знаю… фильм меня напугал.

Флетчер: Не думаю, что у нас что-то выйдет.

Я опаздываю на свою первую в жизни встречу книжного клуба на целых двадцать минут. Что особенно забавно, учитывая, что я вышла из дома почти на час раньше, чем нужно.

Мы с Флетчером назначили друг другу книги: мне — «Коралина», ему