— И с тех пор особо ничего не смотрела?

— Не особо. Раньше мы ездили сюда в детстве, весенние каникулы или короткие праздничные уик-энды. Я тогда видела все туристические места. А сейчас только Trader Joe's на Двенадцатой, это кафе, моя квартира, книжный, вечер квизов и… забегаловка с бургерами на Двадцать третьей.

— Ленно водила тебя в Backside?

— Божественные блинчики.

— Спорные блинчики.

Я улыбаюсь, а он смотрит в кружку.

— И всё?

— Всё.

— И больше нигде?

— А! — я вскидываюсь. — И парк, где я за тобой бегала.

— Проспект-парк?

— Наверное.

— У тебя есть еще друзья, которые могли бы тебе показать город?

В этом вопросе есть две детали. Первая: если я признаюсь, что у меня нет друзей, — где это по шкале стыда? Где-то между «тебя застукали за одиночной тренировкой в комнате» и «заказала DoorDash для лекарства от молочницы». Вторая: он сказал других друзей. Это намек на то, что он считает себя моим другом?

Мой первый настоящий друг в этом городе — мужчина, который украл у меня завтрак и ненавидит жанр, который я обожаю всей душой? Кажется, да.

В любом случае, мне нечего терять, сказав правду.

— У меня нет.

Его брови хмурятся.

— Леннон пошла бы, если бы ты её попросила.

— Леннон только-только перестала выбегать из комнаты, как только я туда захожу. Думаю, хочу сохранить это хрупкое равновесие.

Он долго обдумывает.

— Я мог бы.

— Что — мог бы?

— Показать тебе город. Мы же всё равно встречаемся на два часа каждую неделю. Можно делать это в новых местах.

— Хорошо, — улыбаюсь я. — Это было бы здорово.

— Хорошо.

И вот так всё решено. Флетчер теперь не только поставщик жутких книг, но и мой гид по нетуристическим местам.

Оставшееся время мы обсуждаем его любимые районы города, их расположение и как быстро понять, где я нахожусь, если заблужусь. Я узнаю, что он, Стефан и тот самый друг, что умер, были лучшими друзьями еще со школы в часе отсюда. Он страшно обиделся, когда я спросила, не в музыкальной ли группе они подружились, потому что он «выглядит как саксофонист». Он до сих пор не ответил, и я уверена, что угадала.

Мы выпиваем еще по две кружки латте с рисунками на пенке. У него всегда выходят сердечки, у меня — звезды. Я уверяю, что это потому, что бариста к нему неравнодушен, он же говорит, что я выдумщица. И, скорее всего, прав.

Когда он напоминает, что два часа подошли к концу, мы нехотя встаем, и он протягивает мне новую книгу.

— Дам тебе передышку на этой неделе. Это все еще готический роман, но тут есть романтическая линия — думаю, тебе понравится.

Я переворачиваю мягкую обложку и вслух читаю название:

— «Грозовой перевал»?

— Читала?

— Нет, не знаю почему. Это ведь совсем в моем стиле.

Его челюсть дергается.

— Я тоже так думал.

Я пролистываю страницы и замечаю яркие закладки — темно-оранжевые, желтые, зеленые, как осенние листья. В углах — его аккуратные заметки, стрелочки к фразам, подчеркнутые слова. Я стараюсь не схватить случайный спойлер, но взгляд все равно цепляется за маленькие подсказки.

— Это была… — я замолкаю, не зная имени его друга.

— Райана?

— Райана.

— Нет. Я купил ее на прошлой неделе. Читал еще давно, но свой старый экземпляр, наверное, где-то в хранилище.

Мое тело будто загорается изнутри.

— Значит, ты купил ее специально для книжного клуба?

— Да.

— Ты купил книгу, — я потрясаю её в воздухе, разноцветные закладки дрожат, — и оставил все эти пометки… для меня?

— А что в этом такого удивительного? — он повторяет мои же слова с нашей первой встречи.

И будь я не в таком шоке, возможно, даже рассмеялась бы.

Но мой мозг занят другим — осознанием того, что он купил книгу, чтобы читать её со мной, и аккуратно оставил сотни пометок: «Вот эта часть тебе понравится», «Перетерпи эту сцену, дальше лучше».

Может, это что-то говорит и обо мне. Что я до слез тронута простым фактом: мужчина купил для меня книгу и сделал заметки на ее страницах.

Наверное, мы действительно друзья.

Флора Андерсон купила Флетчеру тыкву, потому что она напомнила ей его.

Правда, это была самая уродливая тыква, которую он когда-либо видел. И всё же он принес её домой, поставил на журнальный столик и целый час сидел, глядя на неё и размышляя, как ему ко всему этому относиться, вместе с теми тремя минутами объятий, которые напомнили ему, насколько он истосковался по прикосновениям.

Глава 13

Слово дня: droke (анг. пялиться на чужую еду в надежде урвать кусочек)

Определение: пристально смотреть на кого-то, пока он ест, в надежде, что он поделится едой.

Прошло два дня с тех пор, как я в последний раз видела своего маленького друга-пересмешника.

Хочется думать, что у него есть семья в каком-то далеком гнезде, а сюда он прилетает отдохнуть от нескончаемого писка про Cheerios и мультики. На следующий день, наверное, мама-птица делает то же самое, сидит где-то на крыше и допивает остатки эспрессо-мартини, оставленного кем-то на барной стойке.

Суть в том, что когда я ловлю себя на том, что снова выглядываю в окно в поисках своего пернатого друга, мне не остается ничего, кроме как смотреть на квартиру Флетчера.

Сегодня его шторы открыты, свет не горит, и я могу рассмотреть кусочек его идеального, как в журнале, интерьера.

И это почти раздражает, насколько удачно он выбрал для меня книгу на этой неделе: «Грозовой перевал». Кажется, до этой недели я пыталась держать свой мозг в строгих ящиках-компартментах: вот здесь я девушка, любящая любовные романы, в свитере цвета бананового Laffy Taffy, которая обожает рисовать красивые картинки. А здесь — я чудовище, которое рисует контуры своих жертв кровью, когда работает над заказом для Седрика Брукса. Шучу. Но я действительно начинаю понимать, что романтика, свет и легкость могут сосуществовать с темными, готическими мотивами.

И, похоже, исследования, которые мы с Флетчером проводим через эти книги, работают, потому что сегодня утром я получила от Седрика Брукса письмо всего из одной строчки: «Я это не возненавидел».

Я улыбаюсь, вспоминая эти слова. Ему понравилось. Достаточно, чтобы я могла двигаться дальше и продолжать этот проект — пока он мне это позволяет.

Но прежде чем перестать смотреть в окно и снова сосредоточиться на iPad на коленях, в квартиру врывается Леннон, захлопывает дверь, чтобы не пустить сквозняк, и стремительно проходит мимо. Я так увлечена наблюдением за