не представлять этого. Кассель говорил, а у меня перед закрытыми глазами были картинки.

— А потом, — продолжил дракон. — Я опущусь перед тобой на колени, задеру юбку, разведу бедра. И сделаю языком то, что ты никогда не забудешь. Ты вцепишься в мои волосы и будешь повторять мое имя, пока не кончишь.

— Кассель, — я выдохнула где-то на грани, зажмурилась и вцепилась в юбку, словно он здесь ее сорвет.

— Что такое?

— Я… — сглотнула. — Я не могу дышать.

— Это же резонанс, вон как хорошо пошло.

— Это не резонанс! Это ты!

— Мур! Нокс! — раздался голос Гроула. — Теперь нужно меняться, если закончили.

Я открыла глаза и посмотрела на дракона. Кассель рядом со мной сидел с совершенно невозмутимым видом, как будто не говорил всего вот этого две минуты назад.

— Ты невыносим, — прошептала я. — Ты не можешь шептать такое на занятии!

— С чего бы это? Я вот так себе резонанс представляю. А если вместе конч…

Не выдержав, заткнула его рот ладонями. Молчи. Ради всех богов, замолчи, Кассель Нокс. А он закрыл глаза, намекая, что моя очередь шептать разное. Убрал ладони и улыбнулся.

— Давай, Мур. Порази меня.

Я наклонилась к его уху, все еще держа юбку. Нужно было придумать что-то такое же горячее, такое же интимное, такое же невозможное, но у меня язык не поворачивался. И что тогда… что мне говорить?

Фух, выдохни Тесс.

— Двести граммов муки. Сто граммов сахара. Одно яйцо. Щепотка корицы и кусочки шоколада молочного.

Кассель замер, а я продолжила.

— Сначала замешиваешь тесто, потом раскатываешь… Выре… вырезаешь кружочки и ставишь в печь на четверть часа. Потом достаешь, остужаешь и… и можно есть.

Кассель открыл глаза и посмотрел на меня с чем-то необъяснимым. А потом захохотал в голос, откинулся на спинку дивана и смеялся так, что на глазах выступили слезы.

— Ахахахаха… Ахааааааа, печенье… Печенье!

— Нокс! — гаркнул профессор. — Вы срываете занятие!

— Простите, профессор, — Кассель вытер слезы, но все еще не мог успокоиться. — Просто… очень сильный резонанс. Очень… Печеньем накрыло.

— Вон! — Гроул указал на дверь, хмуря каменные брови. — Оба!

Кассель поднялся, все еще смеясь, и протянул мне руку. Я пыталась оправдаться, но дракон тащил прочь, смеясь так, что на нас оборачивались студенты.

— Ну все… Мур, — выдохнул только за дверью, опираясь ладонями о колени. — Нас из-за тебя выгнали.

— Из-за меня?! Это ты начал!

— Я эротичное шептал, а ты?

Шлепнула его конспектом по плечу, и он засмеялся снова. Притянул меня рывком за талию так, что я пискнула. Поцеловал… А потом еще раз.

— Я так печенье и не попробовал, — прошептал мне в губы. — Испечешь?

— Ладно… Кассель, меня никогда не выгоняли с занятия. Что теперь будет?..

— Да ничего. Пошли на обед, не парься.

Он обнял меня и потащил прочь от аудитории. И пусть мне было страшно, не аукнется ли на зачете выходка, все равно я была… счастлива.

* * *

Ближе к вечеру мы с Мирой собрались в таверну, и я искала в вещах кошелек. Перерыла сумку, тумбочку, но обнаружила в мантии. Но не увидела кое-что куда важнее…

Моего дневника нигде не было.

Я перерыла все заново под удивленный взгляд Миры. Вытряхнула сумку на кровать, выгребла все из ящиков, перетрясла постельное белье, но ничего. Моя старая тетрадь исчезла.

— Тесса?

— Я… Кажется, я потеряла дневник.

— Ты, может, оставила его в столице?

— Н-нет, я не брала его туда.

Холод в груди все разрастался и разрастался, потому что я клала дневник в одно и то же место, когда заканчивался старый, то его место занимал новый. Но его… его не было.

— Я найду его, — сказала, хватая мантию. — Иди без меня. Я быстро.

— Тесса!

Но я уже выбежала из комнаты, мчась по коридору. Летиция?

Глава тридцать четвертая. Секреты больше не секретны

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии”” под редакцией профессора А. Гроула:

Чужой дневник — это личное пространство, вторжение в которое карается не только академическим уставом, но и, в случае с драконами, физическим воздействием. Если вы нашли дневник — верните владельцу, но если вы украли его — пеняйте на себя.

Летиция

Нашла ли я дневник этой мышки случайно? Ха!

Давно нужно было отомстить, и это чертово платье… Не зря решила действовать еще до библиотеки.

Попасть в их комнату с шавкой — дело пары минут. Улыбнуться старшекурснику, ласково попросить сделать грязную работу, чтобы если поймали с поличным, то не меня. Ерундовое дело.

И вот у меня в руках кое-что по-настоящему интересное. Тетрадь была старой, с загнутыми уголками и потрепанной обложкой — дешевка. Я открыла и вскрикнула от радости. Дневник. Это был дневник мышки.

О, это было даже лучше, чем я могла надеяться, посылая парнишку на розыски “интересного”. Дневник… Что же ты там написала, дура очкастая? Прочитав несколько страниц, нехорошо улыбнулась.

— Что это? — спросила Марта.

— Подарок от нашей дорогой Тессы. Пойдемте, я хочу прочитать это вслух при всех.

Центральный коридор, по которому как раз шли студенты после занятий, стал идеальным местом. Я встала у колонны, громко откашлялась, привлекая внимание, и раскрыла дневник на первой попавшейся странице.

— Кассель Нокс — просто бабник, который наверняка будет изводить меня весь семестр, — я рассмеялась и обвела взглядом собравшихся. — О, это про Касселя! Серая мышь Тесса Мур боится Нокса, слышали?

Вокруг уже собралась толпа, кто-то хихикал, кто-то перешептывался, кто-то откровенно глумился, а продолжала листать страницы.

— Он прислал мне букет… Я сунула одну розочку между страниц учебника на память. Как трогательно! Ахахха, а здесь она что, плакала?

Смех стал громче. Я перелистнула еще несколько страниц и замерла. Она… видела Касселя голым? Серьезно, он что, спал с ЭТИМ? Променял наш секс на нее? Бред, это просто бред.

— Летиция, еще читай!

— О, а вот это интересно, — я скривилась. — Он поцеловал меня! Он сказал, что я — его последняя. Нет, ну вы верите, что Кассель Нокс остановится на Тессе Мур?

Толпа загудела. Вот так, именно. Вы не верите, как не верю и я. Кто-то из студентов качал головой, кто-то смеялся. Я переводила взгляд с одного на другого, пока не заметила мышь.

Тесса стояла у стены, вжавшись в нее, и смотрела на меня огромными, полными ужаса глазами. Белая как мел, встрепанная дурнушка, которая позволила себе думать, будто чего-то там достойна.

— О, Тесса! — я помахала ладонью. — А вот и ты, присоединяйся! Мы тут как раз читаем твой дневник, это так познавательно. Особенно что считаешь себя особенной для