человек, который был в моей жизни. Что ж, оказывается, я ничего не умею ценить. Друга, любимую... Я уничтожаю вокруг себя всё нормальное. Наверное, уроки отца дают о себе знать.

— Это означает, что я никогда не спала с Даниилом. Он обманул тебя, — отвечает ему Анастасия. И вот тут начинается самое интересное. Я вижу, как меняется цвет глаз бывшего друга. Как он начинает дышать быстрее, а потом в одну секунду будто замирает и перестаёт дышать. Один шаг. Потом второй. Наверное, где-то в глубине души я ждал этого момента. Знаю, что нашу дружбу уже не вернуть... Такое не прощают. Но... Я хотел, чтобы он вернул мне долг. Выплеснул ту боль, которую благодаря мне им пришлось пережить. И, клянусь, если бы он убил меня... Я бы был этому рад. Пусть избавит меня от этих мучений.

Первый удар. Потом второй. Я не даю сдачи. Не сопротивляюсь и не отступаю. Пусть бьёт. Хоть кому-то пусть станет легче. Ведь он свою девушку вернул. Женился на ней. Дочка у них есть. А я? Я свою никогда не верну.

Я помню, как лежал на полу в луже крови. Как Гром оттягивал Назара. Слышны были ругань, стрельба, чьи-то возмущения. Но я... Я улыбался. Наверное, впервые за долгое время. Потому что даже в луже крови и с разбитым лицом я чувствовал себя сейчас более живым, чем за эти чёртовы два года.

Глава 36. Даниил

Он привык держать всё под контролем. А она стала тем, чего контролировать невозможно.

Стук в дверь снова повторяется. Да чтоб его. Даже в постели поваляться не дают. Я тут чуть кони не откинул… Конечно же, это пиздёж. Хотя, если бы Назар Демченко хотел меня убить — убил бы. Возможно, он пощадил. Или же злость и боль сыграли против него, и он не смог закончить начатое.

Этого мы никогда не узнаем.

Помолвка была сорвана. Гости быстро стали разъезжаться. Валерий Владимирович Ахматов был очень зол, приказал отправить людей за Демченко. Я же отменил его приказ. Да, идти против воли отца опасно так же сильно, как и отменять его приказы. Но разве мне страшно?!

— Ты что творишь? — врывается он в мою спальню после того, как я с помощью Грома и Ляха добрался к дому.

— Что? — не открывая глаз, спрашиваю.

— Эта тварь опозорила нас перед всеми кланами. Я должен отрезать ему голову и показать, кто в этом городе хозяин.

— Если с него или его жены упадёт хоть один волосок, клянусь, я больше тебе не сын.

— Ты что несёшь? Он чуть не убил тебя! У нас на празднике. Может, у тебя сотрясение? Зря ты от больницы отказался.

— Я всё сказал. Я должен им два года жизни, одной дракой это не возместить. Так что радуйся, отец, твой сын легко отделался.

Когда ушёл отец, я ещё долго смотрел в потолок. Внутри — прежняя пустота. Эйфория от боли прошла, оставляя чёрную яму за ней. Опять то же самое. Мой круг ада тоже длится два года. Вот бы и у меня получилось согнать злость, как он. Выплеснуть её. Возможно, тогда… Нет, я не верну Полину, как он вернул Настю. У нас разные финалы. Да и в отличие от Насти, Полина меня предала.

Стук снова повторяется, и я возвращаюсь в настоящее. Три дня прошло после помолвки. Я всё это время провёл в комнате. Ха-ха, Ахмат прячется в четырёх стенах. Дожился.

— Блядь, Ахмат, открывай. А иначе вынесу эту дверь. Заебал уже, — возмущается Гром.

Я поднимаюсь на ноги и плетусь к двери, чтобы открыть ему.

— Какого хрена? — первое, что спрашиваю, когда открываю.

Он же молча влетает внутрь, осматривает меня и немного расслабляется.

— Красиво он тебя разукрасил, — лыбу тянет.

— Если тебе так срочно хотелось это сказать, надо было смс прислать.

— Да пошёл ты. Выползай уже с норы. Мне нужны записи с помолвки. А тупые охранники без тебя мне не дают.

— О, а что ты хочешь посмотреть? Неужели бой с чемпионом тебе так сильно понравился?

— Да нахрен бы мне этот Демченко сдался. Я хочу, чтобы ты сказал мне, что за девка с ним была.

— Ты что, Настю не узнал? Это же жена его.

— Ты нихрена не помнишь, да? Там была ещё девка. Наглая такая. Она мне ещё перцовым баллончиком в морду брызнула.

— Серьёзно? Ахах. Тебе? Баллончиком?

— Да, ты нихуя не помнишь. Валялся там, как будто копыта откинул. Придурок, — злится он и ходит туда-сюда по комнате, будто с ума сошёл.

Ну… Девчонка точно нажила себе врага. Причём серьёзного.

— Ладно, пошли глядеть, кто та смелая либо глупая девушка.

Дорога до ресторана заняла около часа. За окном снова лил дождь. Осень… Не такая, как два года назад. Тогда почти не было дождей. А в эту…

Мы движемся к пульту охраны молча. Гром злой, а мне как-то безразлично. Кто бы ни была та несчастная, она допустила огромную ошибку. Потому что Гром не умеет прощать. Он не даёт людям права на ошибку. А тут… При семье. Друзьях. Врагах. Так унизить его.

— Пётр, включи записи камер с дня помолвки и выведи на главный экран, — падаю я на диван и достаю зажигалку с кармана.

Эх, покурить охота. Но в ресторане нельзя. Тут сверхчувствительная пожарная система. Мы уже один раз устроили тут вечеринку, что приехала целая бригада пожарных машин. А мы просто пили и курили.

— Даниил Валерьевич, с какого времени включить записи?

— Давай с момента, когда Демченко вошли в зал.

Петя клацает по клавиатуре, кадры мелькают перед глазами, Гром стоит в углу и нервно что-то ищет в телефоне. Его поведение очень странное и нетипичное. Ну выпендрилась девчонка — хрен бы с ней. Она же была с Демченко, а значит, трогать её нельзя.

— Вань, а что тебе до девчонки? — вдруг спрашиваю я.

И вот бы мне забить на это, но отчего-то не даёт покоя мысль, что он что-то задумал.

— С какой целью интересуешься? Если себе вздумал взять — то обломись.

— Так нахрена?

— Нашёл, — говорит Пётр и выводит на весь экран монитора вход в ресторан.

В помещение входят трое. Две девушки и парень. И если двоих я знаю, то рядом девчонку — нет. Рыжая бестия что-то шепчет Насте на ухо, и они смеются.

— Вот она, сука, — рычит Иван и подходит ближе к монитору.

Рассматривает мелкую девчонку. Забавный он сейчас. Я вижу, что им руководит не