остается в его жизни. И что-то еще: крошечная,

почти неуловимая тень чего-то, что могло быть интересом. Или

ответственностью.

— Хорошо, — произнес он отрывисто. И снова, без предупреждения, без прощания,

развернулся и направился к двери.

— Подождите! — Лира не сдержалась. Он замер, не оборачиваясь. — Ваш плащ.

Вчерашний. Я его почистила, он…

— Оставьте, — прозвучало из-под капюшона. — Он больше не нужен.

И он вышел, снова растворившись в сумерках так же внезапно, как появился.

Лира вздохнула, в растерянности глядя на закрытую дверь. Он вернулся. Просто

чтобы узнать. Не потребовал отчета, не пытался забрать, не предложил оплаты.

Просто узнал.

Она подошла к окну, отодвинула занавеску. Улица была пуста. Но странное чувство

не покидало ее. Этот человек был связан с котенком не просто жестом

милосердия прохожего. В этом была какая-то глубинная, необъяснимая связь. И

его возвращение доказывало это.

Она повернулась к корзинке. Пепелек слабо пошевелился во сне, как будто

почувствовав присутствие того, кто принес его сюда. Лира медленно подошла и

села на пол рядом, обняв колени.

— Кто ты, малыш? — прошептала она, глядя на его спящую мордочку. — И что за

тайну ты принес на порог этому дракону в человеческом обличье?

Она не знала, что была недалека от истины. И что следующий визит молчаливого

гостя будет вызван не вежливостью, а необходимостью — необходимостью,

которая навсегда сплетет их жизни в один клубок.

Глава 4

«Лунный фамильяриум» встретил Эмму Броудс знакомым гулом жизни. Воздух был

густым от запахов: свежая стружка в клетках, сладкий аромат цветущей лунной

лианы, вившейся по стеллажам, и легкая, едкая нотка нашатыря из кабинета

первой помощи. Эмма, с корзинкой в руке, с удовольствием вдыхала этот

калейдоскоп ароматов. После тишины и сосредоточенности своего агентства

здесь чувствовалась настоящая, кипучая жизнь.

— Лира! — позвала она, заглядывая за стойку, где обычно сидела хозяйка.

— В операционной! — донесся голос из-за занавески. — Минутку!

Эмма кивнула и принялась рассматривать полки с товарами. Пучки сушеных трав,

аккуратно подписанные: «сон-трава для беспокойных филинов», «корень

спокойствия для гипногрифов в период линьки», «успокаивающая пыльца лунного

кактуса». Именно за этим она и пришла. Саруг, ее гном-помощник, мудро

заметил, что половина ссор на первых свиданиях, которые они организовывали,

происходила от банальных нервов. «Давай им чаю успокоительного, — бурчал он,

— глядишь, и разговор пойдет ладнее». Эмма решила, что это гениально. А кто

разбирается в успокоительных для самых разных существ лучше Лиры Серебрянки?

Занавеска отодвинулась, и появилась Лира. На руках у нее в защитных перчатках

из толстой кожи сидел небольшой, сердитый на вид еж с искрящимися, как

серебряная парча, иголками.

— …и больше не лезь в розетку, ясно? Искромёт, ты не зарядное устройство, —

строго говорила Лира, неся его к просторной клетке. Увидев Эмму, она

улыбнулась. — Эмма! Прости, навела порядок с одним непоседой. Чем могу

помочь?

— Привет, Лира. Мне нужна твоя экспертиза, — Эмма положила на прилавок список,

составленный Саругом с ее легкой редакцией. — Для клиентов. Нервы,

предсвидаточная паника, желание блеснуть умом, а не дрожью в коленках… В

общем, что-нибудь универсальное, но эффективное.

Лира, скинув перчатки, взяла список, пробежалась глазами и рассмеялась.

— Саруг, как всегда, практичен. У меня как раз есть отличный сбор «Ясный ум и

Теплое сердце». Подойдет и эльфам, и гномам, и даже немного взволнованным

троллям. Сейчас соберу.

Она принялась ловко отмерять щепотки из разных банок в большой бумажный кулек,

что-то бормоча себе под нос про пропорции. Эмма облокотилась на прилавок,

наблюдая за работой. Она всегда восхищалась спокойной уверенностью Лиры, ее

связью с миром существ. Это была своя магия, не менее ценная.

Именно в этот момент дверь открылась.

Вошла не просто тень, а словно сгустившийся кусок тишины. Эмма почувствовала

это еще до того, как обернулась — воздух в комнате стал плотнее, свет из

окна будто потускнел на миг. Она увидела высокую фигуру в темном плаще,

знакомую ей с одного-единственного, но незабываемого визита в замок. Арвен

Скайлор.

Его появление было таким же беззвучным и весомым, как падение древнего менгира.

Он не смотрел по сторонам, его золотистый, вертикальный взгляд был прикован

к Лире за прилавком. Он что-то сказал, его голос — низкий и глухой, как

отдаленный раскат грома долетел до Эммы обрывками:

— …состояние?

Лира, не отрываясь от своих щепоток, кивнула в сторону камина.

— Стабильно. Все так же спит. Пьет. Сегодня попробую новый настой…

И вот тут взгляд Эммы, машинально скользнувший с фигуры Арвена к Лире,

зацепился.

Она не включила свой дар специально. Он сработал сам, как зрачок на ярком

свету. Потому что то, что она увидела, было невозможно игнорировать.

От тонкого запястья Лиры, там, где билась жилка, прямо сквозь рукав ее простой

холщовой блузы, вырывалась нить. Не тонкая паутинка, а толстый, прочный,

витой шнур цвета свежей артериальной крови, ярко-алый, словно светящийся

изнутри. Он тянулся через все помещение, игнорируя полки и клетки, прямой и

неумолимой линией, как стрела Амура, выпущенная из самого сердца.

И вел он прямо к Арвену.

Но то, что Эмма увидела на другом конце, заставило ее сердце сжаться от

странной смеси восторга и жалости. Алая нить Лиры упиралась не в запястье

Арвена. Она терялась в густом, свинцово-сером тумане, который клубился

вокруг него, как личная грозовая туча. Сквозь этот туман Эмма с огромным

усилием смогла разглядеть контур его собственной нити. Она была того же

яркого, пламенного алого цвета, но она была скована. Опутана витками

ледяной, синеватой энергии, которая сжимала ее, как щипцы из самого чистого

горного льда. И эти щипцы исходили изнутри него — из груди, из самой

глубины, где, как поняла Эмма, гнездились его сомнения, его долг, его

одиночество, возведенное в абсолют.

Нить Лиры бесстрашно врезалась в этот туман, пытаясь дотянуться до скованного

сердца. Она была сильной, настойчивой. Но щипцы сжимались еще туже, отторгая

тепло, пытаясь заморозить и эту связь.

Эмма замерла, забыв дышать. Перед ней был самый сложный и самый истинный союз,

который она когда-либо видела. Не легкая, воздушная связь двух счастливцев,

а мощное, судьбоносное переплетение, борющееся с внутренними демонами одного

из них. Это была любовь не как подарок, а как испытание. Как вызов,

брошенный самой судьбой ледяной крепости одиночества.

— Эмма? Ты как? — голос Лиры вернул ее в реальность.

Эмма вздрогнула, оторвав взгляд от невидимой для других драмы. Арвен,

почувствовав на себе ее пристальный взгляд, медленно повернул голову. Его

золотые глаза встретились с ее зелеными. В них не было угрозы. Была

настороженность, холодная оценка и пустота. Та самая пустота, что