свои отношения с Якобом настолько, что жила, закрывая глаза на его жуткий характер.

Вообще, после смерти мамы я осталась одна-одинёшенька во всём мире. Не считая Рози, моей лучшей подруги.

Знаете, как мы сдружились? Мой отчим увёл из семьи её маму.

Рози тогда пришла к нам ругаться, но в итоге мы обнялись, поплакали и решили, что будем назваными сёстрами. Так и было, как я думала.

Моя мама с пониманием отнеслась к нашей дружбе и приютила Рози, потому что её отец запил и начал поколачивать дочь, обвиняя в грехах матери.

Когда мама умерла, Рози переехала ко мне. Так и повелось: я работала, чтобы прокормить нас, а она «искала» себя.

Ни на одном месте работы ей дольше двух месяцов удержаться не получалось. То начальник приставал, то платили мало, то клиенты скандалили.

И я ведь её жалела! Верила во всём. И стыдилась, что ей, в отличие от меня, не повезло, что оба родителя её не любили. И моя мама её доченькой называла, кстати.

Это её мы отправили учиться в Академию, на скоплённые мной и мамой деньги. Почему её, спросите вы?

Потому что я чувствовала вину за действия отчима и то, что у Рози вообще никого не было. Но подруга вылетела из Академии после первого же семестра. По её словам – несправедливо, потому что она поцапалась с какой-то важной шишкой.

«Бедняки всегда раздражают богачей, когда им удаётся попасть в их общество. Мы должны держаться друг друга», – так она тогда мне сказала.

А я ей верила. Может, и это не было правдой?

Как же так?! Когда же всё пошло не так, и она стала такой стервой, что увела у меня пусть и паршивого, но мужа?

Интересно, а о ростовщиках она знала? Оттуда, откуда на самом деле их дом взялся?

Я ей помогала всю жизнь. У нас всё было общее до свадьбы с Якобом! А вот после – мы отдалились, но я всё равно помогала ей с деньгами.

Так что, получается, в моей жизни, кроме мамочки, никого и не было на моей стороне.

И тем более, не было мужчины, на которого можно было бы опереться: ни мой отчим, ни мой безызвестный отец, ни отец Рози примером явно не были.

Наверное, я потому столько времени держалась за Якоба и терпела это хамское поведение. Да, наверное. Иначе почему я была так слепа?! 

Ведь с самого первого свидания год назад он тоже «сел» мне на шею. То у него кошелёк украли, то родителям его срочно деньги понадобились...

Я ведь даже сама свадьбу оплатила! Да и сейчас я одета не в свадебное платье, а в обычную рабочую одежду с ярмарки.

А ведь Рози мне всё твердила, что Якоб – великолепный жених для меня. Ещё бы, какая простушка может надеяться на такую удачу и выйти замуж за мелкого дворянина из обедневшего рода?

М-да, происхождением этим Якоб и кичился всё время. Мол, ему по рождению положено управлять. И раз некем, то будет руководить мной.

Боже, что я за дура была?! Почему я только сейчас прозрела?! Главное, что прозрела.

А потому... можете меня осуждать, что приняла помощь незнакомца, но я её приняла. Повторить свою горькую участь я не хочу. А значит, нужно что-то менять.

Ухватившись за подставленный локоть, я улыбнулась Ричарду.

– Буду благодарна за помощь.

Глава 6

Идти под руку с кем-то оказалось удобно. И вовсе не потому, что это был весьма привлекательный мужчина. А потому, что нога болела жутко.

Все силы у меня ушли на то, чтобы, гордо подняв голову, удалиться от изрыгающего проклятия Якоба.

Но визжал он это, пока двое гвардейцев утаскивали его куда-то вдаль. И откуда здесь королевские гвардейцы, интересно?

Чего среди его ругани только не было, и всё противоречило само себе! «Оборванка», «Самодовольная принцесска», «Лошадь беззубая» и «Гарпия истеричная», «Гордая дура», «Бесхребетная овца», «Алчная проститутка», «Синий чулок» и куча всего ещё.

И вот на последнее обзывательство, кстати, откликнулся Ричард.

– Даже не знаю, почему вы «синий чулок»! Нет, понятно, что остальное тоже несправедливо, но «синий чулок»! Вы же очень красивая. Или, может, вы любите побаловать себя горячительным в неконтролируемых размерах и при этом сидя в чулках? – лукаво улыбаясь, спросил мужчина.

Несмотря на то, что это было немного хамовато, меня это почему-то заставило улыбнуться.

Было очевидно, что он шутит и пытается рассмешить меня. Потому что мне от этих криков мне было жутко неловко.

– Нет, я вообще не пью, разумеется, – смущённо ответила я.

– Поддерживаю. И осуждаю забулдыг, – кивнул Ричард. – А уж про алчность… Вы меня простите, но вашему с ним внешнему виду понятно, кто тут алчный петух, кукарекающий вслед работящей девушки. Ведь его костюм от известного портного, а ваше платье… следует заменить.

Я снова смутилась. Вообще, Ричард был прав, хоть и опять как-то уж излишне прямолинеен. С другой стороны… Ну а чего я на него обижаюсь, это же правда?!

Костюм Якоба раз в сто дороже моего платья, если не больше. Да к тому же оно старое и поношенное, я Якоб менял костюмы каждый год.

– Вы правы, – подумав, ответила я. – Сегодня же пойду и побалую себя. В конце концов, ради чего я столько работаю? Не ради же этого… алчного петуха, как вы его назвали!

– Вот и молодец. А где, кстати, вы работаете? На ярмарке? Кем? – одобрительно кивнув, спросил мужчина.

– Я работаю внаём в лавочке сластей, – ответила я.

Я давно уже перестала стесняться. Хотя... если вспомнить, в этом времени я ещё стеснялась.

Потому, кстати, родители Якоба не явились на нашу регистрацию брака: это моветон для аристократа – жениться на простой торгашке, как меня их семья называла.

Но уже повзрослев, я решила: ну а чего такого в этом? Да, я продавец. Зато работа честная. И непростая, между прочим.

– Ммм, понятно. Работа с людьми – одна из самых сложных. И давно вы там работаете? – ровным тоном задал следующий вопрос Ричард.

Удивительно, но в его голосе не было осуждения.

– Ну, лет восемь уже, – быстро подсчитала в уме я. – Как отчим нас с мамой бросил.

– Ммм. А ваш отец где? И мать? – продолжал настойчиво, но аккуратно расспрашивать меня Ричард. – Почему позволяют вам