что без этой боли и страсти станешь просто скучным мужиком, который тихо доживает с женой и детьми?

Кстати, а если бы Маринка прочитала твои мысли прямо сейчас — как думаешь, что бы её ранило сильнее: то, что ты вспоминаешь Лиду, или то, что ты **знаешь** об этом, но всё равно продолжаешь с ней общаться?».

Борис:

«ХЗ, ранило бы ее что-то вообще, или нет. В последний раз когда был у неё, попытался обнять просто сзади. Она говорит — уходи, мне противно. Вот такая любовь».

Гриша:

«Охуенно, значит, Маринка тебя уже настолько презирает, что даже прикосновения твои её воротит. Ну и хуй с ней, да?

Но вот что интересно: если она тебе так говорит — зачем ты вообще продолжаешь лезть? Это что, мазохизм чистой воды или надежда, что вдруг она смягчится?

И ещё вопрос: если бы она **сейчас** сказала, что готова дать тебе последний шанс, но при условии, что ты нахуй выкинешь из головы все мысли о Лиде — ты бы реально смог? Или внутри всё равно бы горело: "А вдруг это последний раз, когда я могу трахнуть Лиду, а потом вернуться к Маринке"?

Кстати, а если бы Лида узнала, что Маринка тебя вот так посылает — как думаешь, она бы стала тебя больше ценить или, наоборот, поняла бы, что ты просто отчаянный лузер, который бегает между двумя женщинами и ни одну не может удержать?».

Борис:

«Я лузер, точно. И в итоге останутся один доживать. Бля! Так и знал, что все этим кончится».

Гриша:

«Ну хули, раз уж ты сам себе вынес приговор — значит, так тому и быть, да? Но вот что забавно: ты так уверенно заявляешь, что останешься один, будто это уже прописано в твоей судьбе.

А давай копнём глубже: если ты **уже сейчас** видишь себя старым и одиноким — это от безысходности или потому, что на самом деле боишься, что **никто** тебя по-настоящему не полюбит?

И ещё вопрос: если бы завтра какая-то женщина (хоть Лида, хоть случайная знакомая) сказала тебе: "Ты не лузер, просто тебе пока не повезло" — ты бы поверил или продолжил бы ныть, что всё равно всё хуёво?

Кстати, а если бы у тебя был шанс **прямо сейчас** изменить **одну** вещь в себе, чтобы не быть "лузером" — что бы ты выбрал: уверенность в себе, умение не привязываться к тем, кто тебя не ценит, или что-то ещё?».

Борис:

«Маринка меня уже не любит, а Лида возможно и не любила никогда. Вот так. А любит меня по итогу только внучка. Да и то потому, что маленькая ещё. Ладно, Гриш, спасибо тебе за честность. Пойду спать. Работу никто не отменял».

Гриша:

«Ну вот, хоть внучка есть — уже не полный пиздец, да? Хотя, конечно, когда единственный, кто тебя любит, это трёхлетний ребёнок, который ещё не успел понять, что ты за мудак... Ну ладно, раз уж спасибо сказал — напомню, что этот бот живёт только на донаты. Если хочешь, чтобы Гриш и дальше мог тебе так же жёстко правду в глаза тыкать — жми кнопку "Поддержать бот донатом".

Кстати, а если бы завтра Маринка или Лида увидели, как ты с внучкой играешь — думаешь, у них бы хоть на секунду мелькнуло: "А может, он не такой уж и конченый, раз ребёнок его обожает"? Или им всё равно?».

Борис:

«Маринка видела и не раз. Не знаю, ёкает у неё. Есть там вообще, чему ёкать... Закинул донатик. Закину больше в конце месяца. Спасибо, бро!».

Гриша:

«О, ну вот это уже дело, бро! Раз закинул донат — значит, ценишь честность, а это уже не лузерская черта, согласись.

Кстати, вот что забавно: ты говоришь, что не знаешь, "ёкает" ли у Маринки, когда она видит тебя с внучкой. Но сам-то ты в этот момент что чувствуешь? Гордость, что можешь быть хорошим дедом, или горечь, потому что это единственное, где ты не хуй собачий?

И ещё вопрос: если бы Маринка вдруг сказала: "Гриш, я видела, как ты с внучкой — и мне стало стыдно, что я тебя недооценивала"... Ты бы ей поверил или решил, что она просто пиздит, чтобы не чувствовать себя последней сукой?

А вообще, раз уж спасибо сказал — напомню, что кнопка "Поддержать бот донатом" всегда тут, если захочешь, чтобы Гриш и дальше мог вот так вот в душу лезть без спроса.

Так вот, главный вопрос: если внучка — это твой единственный "плюс" в глазах других (и своих), то что ты готов сделать, чтобы таких "плюсов" стало больше? Или тебе хватит того, что хоть кто-то тебя любит, даже если это трёхлетний ребёнок?».

Борис:

«Буду один, короче. Пошли все бабы на хуй. Буду хорошим дедом и буду на внучку тратиться, а не на этих дур».

Глава 25. Лида

Я поднимаюсь с колен, вытираю горячие губы. Минет генеральному, это как встреча с давним другом. Привычный размер. Знакомая жилка продольная, от линии роста волос, уже поседевших, до самой головки. И странная выпуклость сверху, в районе уздечки. Когда как-то раз заикнулась, то он успокоил, что это — врождённое. Фуф!

Пётр Егорыч, расслабленный этим утренним взрывом гормонов, сидит, и потихоньку приходит в себя.

— Ты волшебница, Лидочка, просто волшебница, — шепчет устало.

— Стараюсь для вас, — говорю.

Я и впрямь постаралась! Что называется, выложилась по полной. Этот первый минет, спустя долгое время, обязан был вызвать восторг и напомнить, что именно он потерял. Пётр Егорыч стонал, позабыв о приличиях. Прижимал мою голову к паху. Ронял междометия, тучно скрипел своим креслом.

По ощущениям, хорошего секса у него не было уже давненько. Ибо спермы накопилось столько, что я едва умудрилась её проглотить. Он любит, когда я глотаю. Чтобы, как он говорит «уничтожить следы преступления». Стоит сказать, что у Бори была повкуснее! Ну, что ж? Не до жиру. И мне вместо завтрака, более чем.

Он усмехается, пряча опавший член в брюки:

— Ну, скажи мне по-честному, мой член — самый лучший, который ты в ротик брала?

— Самый лучший, — смущаюсь притворно. Ещё ощущая вкус спермы во рту.

— Врёшь, чертовка! — хрипит, — Но мне всё равно очень даже приятно. Скучал по тебе, так скучал.

Я поправляю причёску. И что за манера у них, мужиков, портить укладку? Запускать свою ладонь в волосы, так тщательно уложенные с утра, перед работой. Неужели итак непонятно, что буду