сосать? Нет же! Нужно придвинуть, прижать, придавить и принудить.

Егорыч тоже приводит в порядок себя, поправляет одежду. Вечером будет «финальный аккорд». А именно, секс на столе…

— Что у вас с Дорофеевым было? — интересуется он.

Я замираю. Хорошо, что спиной отвернулась. А иначе, увидь он мою физиономию, точно бы понял.

— Что было? То же, что и со всеми! — бросаю вполне равнодушно.

— Хм? — требует он продолжения.

Я выпрямляюсь:

— Ни к чему не обязывающий флирт.

— Это всё? — щурит он глаз.

Я пожимаю плечами:

— Пару раз подвозил до дома на своей тачке.

— Угу, — отзывается Пётр Егорыч. И я вижу, как в нём нарастает инстинкт. Собственнический. И это приятно! Быть кому-то нужной. Если Борису я уже не нужна, то хотя бы гендиру, — Домогался тебя? — уточняет с усмешкой.

Я машу рукой:

— Да ну! Он женат. Просто дал мне понять, что я ему нравлюсь и всё. Как, впрочем, и все, на вашем предприятии.

Это выражение «ваше предприятие», я вижу, ему очень льстит. Пётр Егорыч — обычный мужик! Любит лесть, обожает владеть и главенствовать. Благо, его положение к этому располагает. И меня, если честно, заводит, брать в рот у него…

— А то судачат всякое, — добавляет он, втянув воздух сквозь сжатые зубы.

— Что, например? — интересуюсь я.

— Ну, — придвигается он к своему рабочему месту, — Говорят, что у вас с ним роман был даже.

— Роман?! — я смеюсь. Надеюсь, что выглядит это естественно. Не хочу выдавать Бориса с потрохами раньше времени. Пускай поживёт. Он у меня в «разработке».

— Ну, да, — подтверждает гендир, — Говорят, что он с тобой вроде как имел связь вне работы.

— Господи! — я поднимаю глаза к потолку, — И чего только люди не выдумают, чтобы очернить человека.

— Выдумки, значит? — щурит он глаз.

Я изо всех сил стараюсь быть искренней:

— Ну, конечно! Подвёз, значит, точно роман? Хоть в машину никому не садись, честное слово!

— Ну, раз уж так, тогда ладно, — грозится он пальцем, — Гляди! Я своё не отдам никому.

Теперь уже я польщена.

— А я… ваша? — стыдливо кошусь на него, поправляя достаточно узкую юбочку.

Пётр Егорыч смеётся:

— А то! Я же как снова родился. Уж думал, что крест на себе пора ставить. А тут ты вернулась в мою жизнь! И всё сызнова началось, закрутилось. Ох, Лидочка! — он откидывается на спинку так, что кресло скрипит, — Каким дураком я был раньше, не видел, не знал и не чувствовал, милая, что рядом со мной есть такая прекрасная женщина. Просто судьба нас свела, не иначе!

— Судьба, — подтверждаю, присев на край его рабочего стола, — Я как узнала у Ниночки, что место свободно, то сразу подумала — это мой шанс. Снова ему покажусь на глаза! Вдруг заметит?

— Заметил, родная, заметил! — он тянется сильной рукой, поддевает бедро и разводит их в стороны, — Только о тебе грежу я ночами. Только о твоих нежных губах думаю, когда тяжело. И чего мне та Анька сдалась? Вспоминаю себя, прям аж тошно!

— Ну, у всех бывают слабости, — пожимаю плечами, — Я вас не виню! Вы — мужчина заметный, во всех смыслах слова. Отбоя от женщин нет! Так что я не рассчитывала ходить в фаворитках долго.

— Фаворитка, — рука его ловко ныряет под юбочку, тянется ближе к промежности, — Моя ж ты горячая! Вечером вот здесь буду, так и знай. Поняла? — накрывает ладонью лобок.

Я киваю, не решаясь свести ноги вместе. Так и сижу, частично распятая им.

— А если надумаешь дать кому-то ещё, помимо меня, то убью обоих! Так и знай! — добавляет со страстью.

Я жарко дышу, закрываю глаза и откидываю голову назад, давая ему осознать, как приятны касания сильной руки, как я вся в его власти…

В дверь стучат. Поднимаюсь порывисто, юбку одёргиваю. Всё! Пора за работу. Рабочий день начался. Я исполнила долг перед шефом. Всё, как в старые, добрые. Лида опять «на коне»!

День проходит в заботах. Всё же работы много! Столько бумаг, нужно все рассортировать по степени важности. Замечаю в кипе документов одну занятную бумажечку. Приказ о назначении на должность директора департамента свиноводства. Какой-то новенький в нашей среде, где что ни директор, то предпенсионного возраста? Если честно, устала я от возрастных! Хочется «свежего мяса». Но важно блюсти осторожность. Не хочу, чтобы «рыбка упала с крючка»…

Бориса на сей раз встречаю на лестнице. Лицо непробиваемое! Но в глазах немой вопрос. Мы же так с ним и не обсудили моё возвращение. Он недоволен, я вижу. Но мы, как будто сговорившись, ведём себя сдержано. Делаем вид, что коллеги, не более.

Уже вернувшись в приёмную, пишу ему в чате:

«Видела приказ о назначении нового директора департамента свиноводства».

«Я в курсе», — пишет он.

«Говорят», — я кусаю губу, — «Что скоро всё руководство сменится».

Ответ от Бориса приходит достаточно быстро:

«Откуда такие сведения?».

«Из первых уст», — отвечаю ему.

«Спишь с ним?», — приходит ответное.

Я усмехаюсь. Ревнует! А как же? По должности Пётр Егорыч повыше. А Боре обидно! Но я тороплюсь усыпить его бдительность:

«Глупый! Я здесь для того, чтобы быть ближе к тебе».

На сей раз молчит очень долго. Присылает ответ через час. Ожидаемо:

«Врёшь!».

«Думай, как хочешь», — пишу, — «Я тоскую. И я сожалею о том, что случилось. Хочу всё исправить, но не знаю, как именно».

Ладно, дам время. И дёрнул же чёрт за язык, пригласить этого доставщика пиццы в гости? Не могла подождать? Но ведь я же не знала, что именно в этот день Боря решится? Сказал бы заранее, я бы терпела! Устроил «сюрприз». А вот теперь, его сюрпризы выходят мне боком.

Перед уходом с работы Пётр Егорыч, вполне ожидаемо, вновь вызывает к себе. Излив в меня весь «негатив», он роняет:

— Лидунь, номер счета у тебя остался тот же?

Внутри я ликую, но виду не подаю:

— И номер счёта, и номер телефона… Хоть бы раз написали за целых пять лет? С новым годом поздравили, что ли?

Гендир виноватится:

— Лидочка, солнце! Прости блядуна? Ну, на тебе денежку, радость моя! Ни в чём себе не отказывай.

— Да разве мне деньги нужны, Пётр Егорыч? Мне бы вас… насовсем, — потупляю я глазки, — Вот тогда бы и счастье моё было полным.

— Ох, душа моя! — он вздыхает, оглаживая усы, — Теперь Лизавета за мной, глаз да глаз, после Аньки.

— Нет, — я машу головой, торопясь опровергнуть, — Вы не слушайте меня, Пётр Егорыч. Это всё мои глупые фантазии! Я слишком вашу жену уважаю, чтобы вот так поступить.

— Я тоже её