эмоций, переполняющих меня. Гнев, замешательство и что-то еще. Грусть? Нет, этого не могло быть. Я не умел грустить. Грусть, депрессия, беспокойство — все это были черты блайтборнов. Высокородные им не потакали.

Я сжал челюсти. Я должен был быть счастлив. Я получил то, что хотел. Секс был невероятным. Лучше всего, что у меня когда-либо было. Конечно, она должна чувствовать то же самое. Скоро она вернется за добавкой. Этого было достаточно. Так и должно было быть. Но это было не так. Я хотел большего. Но я не знал, что именно.

Я посмотрел через кровать туда, где она только что сидела. Ее отсутствие было присутствием. Ее не было всего мгновение. Я уже скучал по ней. Если бы она осталась, что бы мы делали дальше? Разговаривали? Обнимались? Снова трахались? Заснули в моей постели? Я представил, как мое тело обвивается вокруг нее, защищая ее. Это было бы не так уж плохо.

Но обниматься, разговаривать, спать — все это ты делал с тем, кто тебе действительно нравился. У меня и раньше были девушки, но когда они оставались и разговаривали, я обычно не слушал и просто ждар, когда они уйдут. Когда они засыпали, я оставался на своей половине кровати. Я не обнимал их со спины.

Но с Пендрагон? Я хотел всего этого. Я хотел поговорить — и я хотел услышать, как она говорит со мной. Я хотел знать о ней все — откуда она на самом деле, кто ее семья, ее любимая книга, ее любимый предмет. Я хотел спать рядом с ней. Держать ее в своих объятиях. Прежде всего, заботиться о ее безопасности.

Но я не мог рассчитывать ни на что из этого. Потому что она мне не доверяла. Единственное, что я мог сделать, это то, что я делал все это время: оставаться бдительным. Защитить ее, даже если она этого не знала. Она могла ненавидеть меня сколько угодно, но я был ее защитником, ее солдатом. Это не изменилось.

Я закрыл глаза и попытался расслабиться. Попытался не думать о том, как мой старший брат назвал бы меня «жалким», если бы знал половину того, что крутилось у меня в голове. Завтра будет другой день. Может быть, Пендрагон поймет, как нам хорошо вместе. Может быть, она появится у моей двери, умоляя о большем. А если нет? Что ж, мне просто придется напоминать ей. Снова и снова.

ГЛАВА 19 — МЕДРА

Плюшевая ткань халата Блейка приятно коснулась моих голых ног, когда я осторожно выскользнула в коридор. Моя комната находилась всего в нескольких шагах. Если двигаться быстро, никто меня даже не заметит.

Я сильнее вцепилась в полы, неосознанно зарываясь подбородком в мягкий воротник, и только через секунду поняла, что делаю. Я вдыхала его запах. Халат насквозь пропитался ароматом Блейка — густым, богатым и безошибочно узнаваемым. Но за привычными нотками скрывалось что-то еще, резкое и почти металлическое. Запах крови и близости. От этой мысли мои щеки мгновенно вспыхнули, и я невольно ускорила шаг.

Но сегодня удача была явно не на моей стороне.

— Так, так, так, — раздался в полумраке бархатный голос. — Что у нас здесь?

Я замерла на полушаге. Желудок скрутило в тугой узел, когда из тени впереди плавно выступила Риган. Она была не одна: по обе стороны от нее стояли Гретхен и Куинн. Их одинаковые серебристо-светлые волосы поблескивали в тусклом свете факелов, а глаза сияли злобным восторгом.

— Мы помешали твоей маленькой позорной прогулке? — промурлыкала Куинн, выразительно указав на то, что было на мне надето. — Это халат Блейка, или ты прихватила собственный, чтобы дополнить образ соседской шлюхи?

— Я думаю, Блейк просто наконец-то сжалился над ней, девочки, — подхватила Риган, и её голос буквально сочился фальшивым сочувствием, хотя по лицу было видно, что она в ярости. — В конце концов, даже бродячей собаке рано или поздно бросают кость. Видимо, он дал ей то, о чём она умоляла с самого первого дня в Академии. Ну, он мужчина, можем ли мы его винить? Она ведь месяцами на него охотилась. — Риган брезгливо повела носом. — Фу. Я чувствую её запах даже отсюда.

Я почувствовала, как лицо заливает густой румянец унижения.

Гретхен противно хихикнула:

— Ты планировала спуститься в общую комнату в таком виде? Решила устроить небольшое шоу?

Она бесцеремонно протянула руку, явно собираясь сорвать с меня халат, но я резко отступила назад, свирепо взглянув на нее.

— Не припомню, чтобы я просила ваших комментариев, — холодно отрезала я. — А теперь освободите проход. Вы стоите перед моей дверью.

— О, но мы просто пытаемся помочь тебе, Медра, — приторным тоном отозвалась Риган, изображая ложную заботу. — Ты ведь не хочешь, чтобы вся Академия считала тебя карманной подстилкой Блейка?

— Нет, я бы очень не хотела, чтобы кто-то подумал, будто я заняла твое прежнее место, Риган, — парировала я.

Королева факультета мгновенно пошла красными пятнами от злости.

— Может, ты именно этого и хочешь? Пытаешься пользоваться покровительством Блейка и цепляешься за его имя, чтобы сохранить хоть какую-то значимость теперь, когда твой дракон улетел?

Гретхен снова прыснула:

— Скорее, она просто оседлала кое-что другое.

Она сделала непристойный жест, и вся троица разразилась визгливым, издевательским смехом.

— Хотите знать, что я вижу, когда смотрю на вас троих? — перебила я их, и мой голос прозвучал достаточно жестко, чтобы мгновенно оборвать этот хохот.

Риган презрительно прищурилась:

— И что же?

Я указала пальцем на её подругу:

— Я смотрю на тебя, Гретхен, и вижу, как ты стоишь с прижатым к лицу лезвием, а отвратительный лоскут твоей щеки полощется на ветру, потому что ты оказалась слишком медлительной и тупой, чтобы увернуться от собственного ножа. Помнишь это? Потому что я помню отлично.

Гретхен резко побледнела и инстинктивно коснулась лица, которое за лето успело безупречно затянуться благодаря её вампирской регенерации.

— А когда я смотрю на тебя, Куинн, — я перевела тяжелый взгляд на вторую, — я вижу трусливую сучку, которая в ужасе забилась на дерево, потому что побоялась встретиться со мной лицом к лицу. Но я всё равно тебя достала, верно?

Я сделала резкое, безжалостное движение рукой, имитируя выстрел из лука прямо ей в бок, и Куинн испуганно отшатнулась.

— И наконец ты, Риган. — Я невесело улыбнулась бывшей приме Дома Дракхэрроу. — Я вижу раздавленную, отчаявшуюся бабу, которая валяется плашмя в грязи. Именно там твое законное место. И это зрелище всегда будет стоять у меня перед глазами, каждый раз, когда я буду смотреть на