тебя — на жалкую пустышку, которая до сих пор цепляется за мужчину, больше ей не принадлежащего. Он тебя не хочет, Риган.

Я сделала решительный шаг вперед и предупреждающе зашипела сквозь зубы. Риган испуганно отпрянула, будто всерьез опасалась, что я испорчу её безупречный макияж. Мой триумф оказался достаточно сладким, чтобы на секунду заглушить кипящую в груди ярость.

— А теперь, — процедила я низким, убийственным голосом, — убирайтесь с моего пути, девочки, пока у меня не возникло искушения повторить прошлый семестр.

Я решительно пронеслась мимо них, не добавив больше ни слова, ворвалась в свои покои и с грохотом захлопнула дверь прямо перед их носами, повернув ключ.

В ту же секунду вся моя напускная бравада мгновенно испарилась. Я бессильно прислонилась спиной к деревянной створке, грудь тяжело вздымалась, пока я отчаянно пыталась восстановить дыхание. Руки крупно дрожали.

Им всё-таки удалось пронять меня и забраться под кожу. Сдержаться в такой ситуации было выше моих сил. Но на самом деле я злилась вовсе не на этих девиц. Они оставались точно такими же несчастными и презренными, как и всегда, здесь ничего нового.

Я была в ярости на саму себя. Это я совершила самую глупую, самую непоправимую ошибку в своей жизни.

Я посмотрела на алый шелк халата, затем с отвращением сбросила его на пол и отступила на шаг. Но запах Блейка никуда не делся — он плотно окутывал мое тело, будто вторая кожа. Я не могла от него спрятаться, не могла убежать. Он остался на мне. И во мне.

Чувствуя глубокое омерзение к собственному бессилию, я пересекла комнату и распахнула дверь в ванную. Собственное отражение в зеркале заставило меня вздрогнуть. Вот что видели Риган и её свита: девчонку с безумным взором, растрепанными волосами и губами, распухшими от поцелуев, на которые ей ни в коем случае нельзя было соглашаться.

От вида себя, столь явно отмеченной Блейком, к горлу подступила тошнота. Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Я резко открыла кран, и шум льющейся воды заполнил тишину. Дождавшись, пока струя станет обжигающе горячей, я щедро плеснула в ванну пену с ароматом миндаля и вишни, вылив гораздо больше обычной нормы. Я отчаянно надеялась, что этого сильного запаха хватит, чтобы навсегда смыть Блейка со своего тела.

Смыв с себя пену, я забралась в воду и погрузилась по самый подбородок. Я зажмурилась, но стоило закрыть глаза, как воспоминание о его руках на моей коже нахлынуло с новой силой. С глухим стоном я в сердцах прижала ладони к лицу.

С конца прошлого курса этот парень вел себя как эгоистичный тиран высшей пробы. И не только со мной — он планомерно портил жизнь Тео, Флоренс и Више. И вместо того, чтобы заставить его заплатить за утреннюю выходку в трапезной, что сделала я? Покорно пришла в его спальню и дала ему ровно то, чего он так жаждал. Я оказалась слабой. Хуже того — эгоистичной дрянью. Я позволила похоти вычеркнуть из памяти то, как он унизил моих близких.

В мыслях невольно возник образ Никсариса. Он снова заблокировал ментальную связь, но было несложно представить его реакция на это.

«Всадница никогда не отдает свою силу ради сиюминутного удовольствия или минутной слабости».

Наверняка он выдал бы что-то в этом роде. С той лишь оговоркой, что я не была его всадницей. Интересно, был ли черный дракон столь же суров со своими прошлыми наездниками? Впрочем, какая разница, сейчас они все равно мертвы. Скорбел ли он о них так же глубоко, как о потере остальных драконов?

Я снова закрыла глаза, и лицо Блейка упрямо всплыло из глубин памяти, наплевав на все мои попытки защититься. Я вспомнила его тело, прижатое к моему так плотно, словно на эти несколько минут мы действительно стали единым целым и оставили всю вражду позади. Меня нещадно грызла вина, но суровая, постыдная правда заключалась в том, что это был лучший секс в моей жизни. Всё вышло слишком легко. Мы подходили друг другу идеально, как две половинки одного пазла.

Временами он казался невероятно красивым. В какой-то момент его кожа в полумраке будто замерцала, и мне почудилось, что его черные татуировки ожили, превращаясь в настоящую драконью чешую, переливающуюся на плечах и груди.

Когда я наконец открыла глаза, вода в ванне успела полностью остыть. Кое-как выбравшись наружу, я насухо вытерлась и завернулась в полотенце, принципиально избегая смотреть в зеркало. Халат Блейка по-прежнему валялся на полу посреди комнаты. Я долго буравила его взглядом, а затем со злостью пнула ногой глубоко под кровать.

С глаз долой — из сердца вон.

Высокие двойные двери Библиотеки Кровавого Крыла тихо скрипнули, когда я толкнула их и вошла внутрь. Знакомая волна благоговения тут же захлестнула меня, как и в первый раз. Масштабы этого зала неизменно поражали: бесконечные ряды высоких стеллажей из темного дерева уходили далеко в полумрак. За длинными столами сидели студенты, склонившись над фолиантами и стопками пергамента, а их приглушенный шепот сливался с мерным шелестом страниц. Над нашими головами медленно двигался зачарованный потолок, разделенный на четыре сектора. Мой взгляд замер на одном из них — там расстилалась бескрайняя пустыня с пологими барханами красноватого песка, над которыми как раз поднималось солнце, заливая всё золотистым светом.

Если каждая часть этой фрески отображала реальное место в Санграте, то наше королевство было поистине колоссальным. Я успела изучить лишь крошечную часть местной географии, но любая надежда на то, что какое-нибудь соседнее государство сможет спасти меня от Высокородных, давно растаяла. Санграта, по сути, являлась целым миром. И если другие обитаемые земли и существовали, они находились слишком далеко, чтобы брать их в расчет.

«Чужой мир во всех отношениях», — мягко отозвался в сознании голос моей матери. В этот вечер я сознательно решила взять с собой кинжал, в котором она была заточена. В последнее время она стала слишком замкнутой и одинокой в своей стальной темнице.

«Ты скучаешь по прошлому?» — мысленно спросила я её. — «Я имею в виду Аэркан». В конце концов, та земля была её домом гораздо дольше, чем моим.

«Не особо», — задумчиво ответила она. — «Наверное, это прозвучит странно, но я безумно скучаю по своему телу. Мне не хватает верховой езды, ветра в волосах, вкуса хорошего вина. Не говоря уже о потрясающем ощущении гибкого обнаженного мужчины, прижатого к моей…»

«Ладно, ладно!» — поспешно перебила я её. — «Хватит предаваться воспоминаниям».

«Что ж», — спокойно отозвалась Оркада. — «Ты сама спросила.