Что, конечно же, является стопроцентной ложью. Но ложью тщательно продуманной и отрепетированной.

Пока длится вся эта жуткая канитель, я почти не выхожу из дома. Разве что затем, чтобы свозить маму в больницу. С подругами почти не общаюсь — не до них. Так что единственным человеком из внешнего мира, с которым я поддерживаю связь, остается Кирилл. И то потому, что после разговоров с ним мне действительно становится чуточку легче.

Не знаю, как у Кирилла это выходит, но он умеет заряжать позитивом и таким важным ощущением, что еще не все потеряно. Я рассказываю ему далеко не все (ибо телефонные разговоры не всегда безопасны), но при этом пытаюсь быть максимально искренней: иногда хандрю, иногда злюсь, иногда плачу.

Надо отдать ему должное, он не пытается копаться в грязном белье и смаковать детали. Такое чувство, что Кириллу вообще все равно: виновен мой отец или нет. Он нацелен исключительно на меня: на мои чувства, переживания и страхи. И именно их мы по большей части обсуждаем.

Кирилл часто повторяет: «Ты сильнее, чем ты думаешь». И я периодически ловлю себя на том, что прокручиваю эту фразу как мантру. Как аффирмацию. Как напоминание о том, что ни в коем случае нельзя опускать руки.

Говоря по правде, я дико по нему скучаю. Так хочется забить на все условности, сесть в машину и сорваться в уютную тишину его квартиры. Почесать за ухом у Каймана. Выпить сладкого виноградного вина. Вживую услышать шепот, что сладостной томной негой скользит по обнаженной коже…

Да, мне до чертиков хочется вновь оказаться рядом с Кириллом, но в столь сложный период я не могу оставить мать и сестру без присмотра. Даже на пару часов. Поэтому все, что нам остается, — это телефонные разговоры и сообщения, пропитанные тоской и нежностью…

— Выйди хотя бы на минут двадцать, — в очередной раз просит Кирилл. — Я подъеду к твоему дому. Мы просто поговорим.

Я вздыхаю. С одной стороны, идея недурна. С другой — вдруг мама, регулярно страдающая бессонницей, что-то заподозрит? Я не хочу ее тревожить. Ничем.

— Даже не знаю… — меня рвет на части от сомнений.

— Влада, прошу. Мне нужно тебя увидеть.

Не «я хочу», а «мне нужно». Не желание — потребность. Такая же острая и невыносимая, как и у меня.

— Ладно, — сдаюсь не в силах больше противиться. — Давай сегодня, после восьми. Мама в это время обычно отдыхает.

— Мне подъехать к воротам?

— Нет, лучше жди у поворота к коттеджному поселку. Я сама подойду.

Попрощавшись с Кириллом, я какое-то время недвижно лежу на кровати, размышляя о превратностях судьбы.

Еще совсем недавно у меня было все: насыщенный досуг, достаток, счастливая семья и здоровые родители. Я могла ходить на свидания, развлекаться с подругами и не утруждаться решением каких-то сложных задач.

А сегодня моя жизнь напоминает призрачную тень былого благополучия. Реальность полна угроз. Будущее крайне размыто. Каждый новый день может стать началом конца.

Без понятия, какие еще испытания выпадут на мою долю, но точно знаю, что не имею права на слабость. Однако регулярно проявляю ее, продолжая отношения с Кириллом, которые постепенно становятся все более тесными и серьезными…

К чему наша связь приведет в итоге? К любви и безоблачному счастью? Или к катастрофе, которая уничтожит нас обоих?..

Глава 42

Влада

Спешно провожу расческой по волосам и, по привычке вдев в уши крупные серьги-кольца, скептически цокаю языком. Мне уже много дней не нравится собственное отражение в зеркале. Оно и понятно: я плохо сплю и, кажется, слегка похудела. Но в текущих условиях совсем не до марафета. Душ приняла — и ладно.

Просовываю руки в рукава бледно-розового спортивного худи и дергаю молнию на груди. Мы с Кириллом условились встретиться через десять минут. Значит, пора выдвигаться.

Покидаю спальню и направляюсь в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Однако, чем ближе я подхожу, тем громче становятся голоса, раздающиеся снизу.

К нам кто-то пришел?..

Ускорившись, сбегаю по ступенькам и застываю как громом пораженная. Такого поворота я никак не ожидала. Хотя предупреждающие звоночки были.

Посреди просторного холла стоит широкоплечий Вячеслав Лейтман. В стильном брючном костюме и с выражением хищной сосредоточенности на лице. Чуть позади — его супруга, Ирина Алексеевна, обнимающая мою мать. А по праву руку — широко улыбающийся сын.

Саша Лейтман собственной персоной.

Со всей этой кутерьмой я напрочь забыла о его возвращении на родину.

Первая реакция — прикинуться невидимкой и снова скрыться в своей комнате. Ибо развлекать гостей мне сейчас ни капли не хочется. Да и Кирилл ждет…

Но рациональная часть меня весомо напоминает, что это не просто гости. Это Лейтманы. Люди, от которых пускай и косвенно, но все же зависит папино будущее. Поэтому я давлю в себе протест и вооружаюсь самой благодушной улыбкой, на которую только способна:

— Дядя Слава! Тетя Ира! Здравствуйте!

Взгляды присутствующих обращаются ко мне. Вячеслав Сергеевич смотрит одобрительно, Ирина Алексеевна — участливо, а Александр — откровенно оценивающе.

— Привет, Владочка! — тетя Ира чмокает меня в щеку. — Вот решили навестить вас. Оказать моральную поддержку.

— Это очень ценно. Спасибо.

Кидаю беглый взгляд на маму и топчущуюся подле Александра Вилку. Они вполне убедительно изображают радость, но все же кажутся слегка растерянными. Выходит, как и я, не догадывались о визите Лейтманов.

— Пойдемте за стол, — командует родительница, приглашая гостей вглубь дома. — Борщ будете? Свеженький. Зухра только сегодня сварила.

— Нет-нет, Машуль, мы не голодны, — отзывается тетя Ира. — Ограничимся чаем.

Старшее поколение устремляется в столовую, а я наконец поворачиваю голову к Саше, который все это время беззастенчиво меня рассматривал. Я чувствовала его пристальное внимание боковым зрением, но не спешила отвечать тем же.

— Ну здравствуй, Острая, — он делает шаг вперед и сгребает меня в объятия. — Выглядишь довольно паршиво.

— Спасибо за комплимент, — бурчу я, обвивая руками его узкий