Я чувствую, что в этом странном деле есть много пробелов. Много слепых зон, из-за которых концепция обвинения кажется какой-то нелогичной. Но в то же время я не сомневаюсь, что логика есть. Там ведь неглупые люди работают. Раз они пришли к моему отцу, значит, им было, за что зацепиться.

— Да, ты права, — после небольшой заминки подтверждает Лейтман. — У них в кармане показания.

— Чьи показания?

— Никитина Олега Артемовича, сотрудника службы безопасности компании твоего отца.

Я зависаю с пораженно распахнутым ртом не в силах вымолвить и слова. Никитин Олег Артемович. Ну конечно. Мне знакомо это имя. И даже внешний вид человека знаком. Крупный мужик средних лет. С бородой и пересекающим щеку шрамом. Я видела его пару раз, когда заезжала к папе в офис.

— И что он сказал?

— Что получил указание устранить Верещагина от своего начальника. А он, в свою очередь, от твоего отца.

— Но это какой-то бред! — вспыхиваю.

— Знаю.

— Зачем папе действовать такими ужасными методами? Он честный человек!

— Влада, я все знаю, — произносит спокойно и максимально членораздельно. — Суть в другом: кто-то хочет подставить твоего отца. И пока у него это получается.

Я сглатываю вязкий ком слюны, силясь справиться с бушующими в груди эмоциями. Вячеслав Сергеевич прав: это чистой воды подстава. А значит, осталось выяснить, кто ее организовал и для чего ему это нужно.

В том, что в деле замешаны деньги, я нисколько не сомневаюсь. Мир бизнеса суров, и там, где вертятся поистине большие суммы, люди легко теряют не только моральные принципы, но и человеческий облик.

— Но почему мой отец? — вопрошаю в отчаянии. — Кому он перешел дорогу?

— Я все выясню. Доверьтесь мне.

Вячеслав Лейтман звучит твердо и, чего уж греха таить, крайне обнадеживающе. Поэтому я судорожно выталкиваю наружу слова благодарности и, взяв с него обещание держать нас с мамой в курсе дел, прощаюсь.

Если будет что-то действительно важное, он даст знать.

Откладываю телефон обратно на тумбочку и несколько мучительно долгих мгновений разглядываю лица мамы и сестры, обесцвеченные горькой печалью. А потом вскидываю подбородок и как можно убедительней произношу:

— Это все недоразумение, слышите? Заговор, который организовали папины злопыхатели. Но рано или поздно виновных найдут и накажут, а папу выпустят на свободу.

Они вразнобой кивают, соглашаясь с моими словами. Ну а что им еще остается? Только надеяться. И ждать, когда этот кошмар наконец закончится…

Я понимаю, что сейчас моя святая обязанность заряжать маму и сестру огнем оптимизма. Кто, если не я? Но, говоря по правде, самой мне до чертиков тревожно. Я отнюдь не уверена, что сложившаяся ситуация пройдет бесследно для отца. И что нам и впрямь удастся доказать его невиновность.

Но вслух я, само собой, об этом не говорю. Просто потому что знаю: нельзя. Мама с Вилкой должны верить в лучшее. А иначе наша семья начнет разваливаться на части.

Глава 41

Влада

Последующие недели превращаются в вереницу бессонных ночей, тревожных разговоров и томительного ожидания. Мы все жаждем хороших вестей и хоть какого-то прогресса, но дело движется непростительно медленно. Порой возникает чувство, будто следствие специально затягивает процесс, лишь бы подольше подержать отца в неволе. Хотя, вероятнее всего, это просто издержки извечной бюрократии.

На прошлой неделе нам удалось повидаться с папой. Встреча была короткой, но очень эмоциональный. Как и заверял Вячеслав Лейтман, папа держался молодцом, ни видом, ни словом не выдавая страха и смятения.

Говорил уверенно и бодро. Обещал, что все будет хорошо. И в большей степени тревожился за здоровье матери, чем за себя. Ведь не так давно она начала проходить курс адъювантной химиотерапии.

Побочные реакции стандартные: выпадение волос, повышенная утомляемость, тошнота, рвота. Родительница чувствует себя откровенно паршиво, но при этом изо всех сил старается не впадать в апатию: понемногу копошится в саду, гуляет, старается улыбаться.

Общение с адвокатами и Вячеславом Лейтманом, главным источником оперативных новостей об отце, дается ей тяжело, поэтому постепенно эти обязанности переходят под мой контроль. Ежедневно я провожу уйму времени в Интернете, пытаясь разобраться в терминах и вникнуть в детали, но, чем глубже я погружаюсь в эту тему, тем сильнее убеждаюсь, что инцидент с покушением на Верещагина — отнюдь не рядовой. Тут много подводных камней и скрытых смыслов.

Кто решил устранить моего отца? Почему избрал именно такой метод? Связано ли это преступление с рабочими трудностями, которые папа испытывал в последнее время? И если да, то чего добиваются враги? Хотят отобрать бизнес? Или просто запугивают отца, дабы он не лез куда не нужно?

В голове десятки, если не сотни гипотез, но ни за одну из них я не могу ухватиться. Просто потому, что не понимаю специфику папиной деятельности до конца. Я ведь всего лишь студентка. И если с теорией я более-менее разобралась, то на практике все в разы сложнее. В этом я уже не раз убедилась, разговаривая с Лейтманом-старшим.

В том, что дядя Слава посвящает меня далеко не во все подробности, я не сомневаюсь. Он говорит только то, что может сказать, но даже этого достаточно, чтобы понять очевидный факт: в деле моего отца замешана политика. И вполне возможно, он просто пешка в чьей-то большой и кровавой игре.

Иногда я задаюсь вопросом: а можно ли вообще доверять Вячеславу Сергеевичу? Не обманывает ли он? Разумеется, я помню, что Лейтманы — давние друзья нашей семьи, но разве это гарант абсолютной честности? Разве друзья не предают?

Я совершенно дезориентирована. Едва понимаю, где правда, а где ложь. Но, несмотря на внутренние противоречия, мне приходится верить Лейтману. По крайней мере, до тех пор, пока не возникнут весомые поводы для обратного.

Хорошая новость — властям удалось поймать киллера, совершившего покушение. Хотел бежать в другую страну, но его задержали при попытке пересечь границу.

Плохая — он подтверждает версию заказного убийства и ссылается на все тех же сотрудников службы безопасности, которые, в