вперёд, делая вид, что люди не имеют к ней ни малейшего отношения. Эйв снова обернулся к спутнице и подколол добродушно:

— Я думал, тебя не трогают вопросы внешности. Наука вперёд, техника навсегда. А презренные платьица и причёски — удел глупых барышень.

— Ты совсем идиот, Ваше Высочество? — рассердилась Елисель. — Я не люблю юбки и платья, это верно. Они сковывают движения. Корсеты — это ужас-ужас. Безумно рада, что ношение их отменили. Но, вообще-то, мне нравится моя внешность. И в целом надо быть совсем без мозгов, чтобы отрицать влияние внешности на положение в социуме…

Они подошли к небольшому домику — каменный первый этаж на шесть окон, деревянный просторный мезонин. К резному крылечку по металлическим ниточкам бежали плети ярко-зелёного плюща.

— И потом это обуславливается вполне животными причинами. Красота самки говорит о её здоровье и фертильности. Мужчины инстинктивно выбирают наиболее симпатичных из самок. При этом готовы совершать подвиги, ну либо оказывать иные знаки внимания за её благосклонность. Так что в каком-то смысле, красота — это билет в более комфортную жизнь…

Эйв поднялся по ступенькам, пошарил в выемке между камней, достал ключ и открыл дверь. Елисель поднялась за ним, продолжая рассуждать:

— Умная женщина в патриархальном обществе должна использовать все свои преимущества. Глупая женщина будет рассчитывать только на них, не заботясь о собственных мозгах и знаниях…

Дверь оказалась низковата, и принцу, чтобы войти, пришлось нагнуться. Квадратная прихожая с белёными стенами, морёными балками на дощатом потолке и неожиданным паркетом. В трёх стенах — три двери, деревянная лестница — наверх.

— … опять же, не стоит забывать о разных безмозглых созданиях, которым от природы досталась физическая сила, ну и исторически сложилось так, что…

Эйв остановился, и разговорившаяся Елисель с размаху врезалась носом в широкую спину принца.

— Ой! Что не так? Ты со мной не согласен?

— Почему? Всё так. Понятно, внизу кухня, столовая, санузел. Пошли на второй этаж.

Принц двинулся вверх по скрипучей лестнице, радуясь её скрипучести. Пожалуй, тут не пройти незамеченным. Лисица побежала впереди.

— При этом, — продолжала воодушевлённо Елисель, — возьмём тот же секс, например…

«Интересно, как секс можно взять?» — весело подумал Эйв. Он слушал спутницу вполуха, занятый наблюдениями. Электричество, например. В уединённой, никому не нужно сторожке, ага.

— Технически ведь безразлично какого твой партнёр или партнёрша роста, верно? Ну и какие там на лице глаза. Или волосы. Даже объём груди, будем честны, ни на что не влияет. Например, на выкармливание потомства…

Наверху оказалась спальня. Одна. Эйв остановился, задумавшись.

— Так что всё это — архаизм. Я про внешность партнёра. Потому что с физиологической точки зрения у всех всё одинаково, а, значит, просто не имеет смысла разнообразие партнёров, или какая-то там красота, о которой все говорят. Как говорится: в темноте все йотпы серы. А все женщины или мужчины — одинаковы.

Эйв обернулся к ней.

— Лися, — спросил мягко, — а ты когда-нибудь проверяла свою теорию на практике?

— Конечно! Стоит немного похлопать глазами и вот так вот улыбнуться, и твои однокурсники мигом дают переписать конспект. Или соглашаются подежурить за тебя. Или, например, задержаться после учёбы для проведения опыта…

И она улыбнулась озорной улыбкой милой девочки, взмахнула ресничками. Сердце Эйва заныло, верный друг снова очнулся и начал любопытствовать об окружающей обстановке.

— Плохо получилось, да? — озабоченно уточнила Елисель. — Так-то обычно всё действует в комплекте. Волосы играют свою роль. Хотя это ведь глупо. Понятно, что реакция самцов на самок чисто сексуальна и основана на инстинкте размножения. И вот спрашивается: причём тут волосы? Но этого я пока не поняла.

Эйв хмыкнул и отвернулся. Прошёл по спальне, большой, просторной. Вполне можно было бы разделить на две. Елисель тоже принялась обследовать жильё.

— Очень много света. Сюда бы столов поставить… и оборудование… Эх.

— Мы здесь надолго не задержимся. А свою теорию про секс ты проверяла? — вкрадчиво уточнил Эйв.

Девушка нахмурилась.

— Что именно?

— Ну, о техническом безразличии кто именно твой партнёр?

— Естественно.

Принц поперхнулся. Вот же!..

— И со многими?

Елисель фыркнула презрительно:

— Мне хватило одного раза, чтобы понять, что это не моё. Может быть, лет через десять… Не знаю. Пока у меня нет потребности размножаться.

— Интер-ресно, — пробормотал Эйв, сел верхом на единственный стул и посмотрел на Елисель. Совершенно, абсолютно никак не смущённую разговором. Хмыкнул.

— Да нет. Ничего особенного. Неприятно только, но это нормально. Кому понравится, когда его лапают за грудь, или суют язык, куда не надо? Такая гадость эти ваши поцелуи!

Елисель брезгливо передёрнулась. Эйв приподнял бровь.

— А перепроверять опыт не пыталась? Как физик ты ведь знаешь, что эмпирический путь должен подтвердить свои выводы неоднократно.

— Ну, если бы я была биологом, то, конечно, перепроверила бы. Но, я, пожалуй, не готова к таким жертвам. Вот если бы полетать на машине Пай Шар Эля!.. И вообще, я есть хочу. Как человек, превосходящий меня физической силой, ты должен наколоть дрова и растопить очаг, а я пока посмотрю, чем нам можно пообедать.

Пообедали они чаем с бутербродами. Принц не совсем понял, зачем нужно было топить очаг: в доме стало жарко и душно, и беглецам пришлось распахнуть все окна и выбраться на крышу. Нойсу Елисель затащила с собой, и сейчас лиса лежала, свернувшись клубочком между принцем и инженером. Девушка рассказывала что-то про двигатели, бранила паровые, рассуждала о керосиновых. Эйв думал.

Восемь герцогов.

Он вспоминал лицо каждого, характер, привычки, взгляды, особенности ведения боя. Судя по тому, что Перех выступил один, согласия между герцогами не было. Исольв, разумеется, не упустит шанса захватить корону. Кроха Радорм, Западный герцог, тоже. Урваз, второй герцог востока, не посмеет пойти против могущественного соседа и, конечно, присоединится к Исольву. Ярнис Северный будет ждать до последнего…

Но…

Никто из них не поддержит Ширана.

«Он оставил Ирис в живых, — напомнил Эйв сам себе мысленно. — Женится на ней и провозгласит королевой. Муж королевы формально не король, но…» Принц вспомнил малышку Ирис. Да уж, королева из неё… Не сестрёнке противостоять властному Ширану. Но ведь герцог сохранил жизнь ещё и Дайну. Зачем?

Ну уж точно не по доброте душевной.

«Он объявит Дайна королём, себя — регентом, и тогда никто из герцогов не осмелится выступить против законного короля. А когда установит собственную власть над Мурсией, устранит Дайна». Смерть младшего брата в случае победы Ширана — вопрос одного лишь времени. Впрочем, кто бы из герцогов ни пришёл к власти, живым последнего из Белокурдов не оставит.

Эйв прикрыл глаза.

Он никогда не страдал мстительностью.