class="p1">— Мы победили честно, — не согласилась Ирис и повернулась к союзнику.

Баэрд молчал. Он поднял серебряный флаг и задумчиво крутил его в руках. На щеках мужчины ходили желваки.

— Переигрываем. Баэрд со мной, — сухо велел Дайн.

— Простите, Ваше Высочество, мне нужно выполнять распоряжение моего герцога, — отказался тот. — Моё время на игры вышло. Разрешите вас покинуть.

— Я с вами, — пискнула Ирис. — Хочу приготовить рулет. Ты же любишь вишнёвый рулет, Дайн?

Принц сузил глаза. Его ноздри раздувала ярость.

— Нет. Вы все останетесь. Я — король. Баэрд и Аарха со мной, Ирис за серебряных.

— Разве это честно, Дайн?

Не то, чтобы Ирис очень уж была нужна Аарха в команде, но… её поразили слова брата.

— Извините меня, Ваше Высочество, — холодно поклонился Баэрд и вышел.

У принца затряслись губы.

— Вот вернётся Ширан и разберётся! Со всеми разберётся! — звенящим от обиды голосом завопил Дайн. — Как он смеет нарушать мой приказ?! Я — его король! Я скажу герцогу, и тот вздёрнет этого нахала на виселице!

Ирис задумчиво посмотрела на брата. Вздохнула:

— Ваше Величество, мы ведь и без Баэрда справимся, — заметила мягко. — Зачем нам с вами муренец?

А про себя подумала, что будущему королю не помешала бы хорошая порка. Вот только… Будет ли толк от наказания? Да и есть ли кто-то, кто дерзнёт наказать принца? И потом… Дайн маленький, всеми брошенный, невыразимо одинокий. Избалованный — да, очень. Но всё же нуждающийся в любви. И если она, Ирис, не сможет его любить, кто вообще будет любить Дайна?

«Надо сначала стать ему другом, — думала принцесса, расставляя серебряные фигурки, — а потом уже пытаться воспитывать. Мне нужно отбить брата из-под влияния Ширана».

Выиграв четыре раза подряд, принц подобрел, повеселел и согласился отпустить сестру. Ирис поднялась из глубокого реверанса и сбежала вниз, на кухню, где и провела остаток дня в полное своё удовольствие. Рата учила принцессу печь жаркое, а Мэт — печенье, и девушка узнала от них, что на ужин герцога ждать не стоит. И на завтрак в замке его тоже не ждут. А Баэрд теперь — главное доверенное лицо хозяина.

Вечером, прочитав на ночь сказку Дайну, девушка сидела в своей комнате, на подоконнике, когда вдруг увидела, как во двор проскакала вороная лошадь. Сердце забилось, узнав всадника раньше, чем Ирис поняла, кто это.

Всё же он вернулся.

Принцесса спрыгнула с подоконника, забралась с ногами на постель, скинув тапочки, обхватила колени и испуганно прислушалась.

Тяжёлые шаги по коридору. Тяжёлые мужские голоса — слова заглушали стены. Ширан, она не ошиблась. Девушка к двери, чуть приоткрыв её и услышала Баэрдово:

— … если объявить о его казни, думаю…

Оба скрылись в кабинете. Они про Эйва? Сердце сжалось так болезненно, что Ирис едва смогла подавить крик. Прижала руку к груди, на цыпочках босиком подбежала к кабинету, бесшумно приотворила дверь так, чтобы образовалась незаметная щёлочка, и прислушалась.

— Вы уверены, что он ничего не знает? Всё же это было в его доме… А если они заодно?

— Уверен.

— А соседи?

— Ничего.

— Как это возможно, чтобы никто ничего не заметил? Он же был тяжело ранен, разве не так сказал доктор? Значит, его должны были выносить на руках, и… Может, Айтонас всё же лжёт? Разрешите, я сам поговорю с ним.

— Нет.

Ирис ничего не понимала. Дышала тихонечко. Почему-то каждое слово герцога и его пса убеждало девушку, что речь идёт именно про её брата, хотя его имя и не было названо. Она взмолилась всем древним и новым богам, чтобы это оказалось правдой. Эйв смог скрыться?

— Дочь не выдержит публичной казни отца, — уверенно заявил Баэрд. — Если об этом объявить в газетах заранее… Айтонас сказал, что принц ослеп. Значит, он не сможет читать, и тогда первой про отца узнает Елисель. Судя по всему, это умная девушка. Она поймёт, что именно мы от неё хотим. И, возможно, выбирая между отцом и…

— … и отцом своего ребёнка, — каким-то не по-ширановски мягким голосом заметил герцог.

Что?!

Ирис замерла. Приоткрыла рот, так как воздуха отчаянно не хватало. У Эйва будет ребёнок?

— Ну… — пробормотал Баэрд нерешительно. — Казнь может быть достаточно убедительной. Если обвинить эль Диара в покушении на власть… Публичное вынимание внутренностей, сжигание их на костре на глазах преступника… Законы древние, но ведь их никто не отменял. Ни одна дочь не выдержит подобного глумления над отцом.

Принцесса с трудом удержала вопль ужаса. Прижала ладони ко рту. В кабинете воцарилась напряжённая тишина.

— Давно у нас праздников не было, — вдруг заметил Ширан. — Утром я уезжаю на запад. Победа над Перехом — дело решённое. Думаю, стоит заранее подготовиться к празднику по этому случаю. Пусть Горий объявит, что в Малом королевском дворце состоится бал, скажем… на третий день. А вечером — маскарад.

Скрипнул стул, видимо, герцог решил сесть за стол.

— Передашь ему записку от меня с текстом объявления. Что Ирис?

Баэрд принялся отчитываться, и принцесса поторопилась вернуться в комнату, чтобы не быть застигнутой на месте преступления. Такая резкая смена темы в диалоге могла означать, что Ширан что-то заметил. Она плотно закрыла за собой дверь, сняла одежду, повесила её на стул, забралась в постель и нырнула под одеяло. Попыталась успокоить колотящееся сердце и чуть не умерла от ужаса, когда дверь распахнулась.

Ширан прошёл, остановился над кроватью. Ирис сделала вид, что крепко спит. Мужчина усмехнулся, подхватил её вместе с одеялом на руки.

— Лгунья, — шепнул хрипло и поцеловал в губы.

Жадно, агрессивно, словно был голоден. Ирис покорилась. Сердце забилось ещё отчаяннее. Одеяло упало на пол. Горячие сухие губы обожгли шею девушки, спустились к ключице. Язык лизнул ямку.

— Вы переселили меня в комнату. Я думала, что вы уже наигрались, — Ирис попыталась изобразить в голосе покорность, но в ней прорывались яд и возбуждение.

— Нет.

Он обхватил губами левый сосок, а рукой смял правую грудь. Ирис задышала тяжело, вцепилась в его руки. Ну почему, почему он имеет такую власть над её телом? Грудь словно пронзило током. Девушка выгнулась и почувствовала, что ей в лобок упёрся твёрдый бугор в его штанах. Всхлипнула.

— Расстегни, — приказал мужчина.

Она с трудом справилась с ремнём и пуговицами — руки дрожали.

— На колени.

Ирис молча покорилась приказу. Понятливо взяла в рот похотливо дрожащий ствол.

— Будь хорошей девочкой. Не разочаруй меня. Если мне не понравится, я тебя накажу.

«Ты плохо старалась» — вспомнилось ей. Она обхватила губами орган наказания, провела языком по нежной шёлковой коже.

— Дай руку, — хрипло велел Ширан.