Когда на уроках истории они с Астором проходили эпоху Кальдера Великого и его ужасную месть за поруганную честь сестры, Эйв откровенно пожимал плечами:

— Лилиана была обесчещена и прыгнула головой вниз с башни. Обидно, конечно, но не знаю. Бальтазирг, конечно, подлец и всё такое, но он погубил одну несчастную девочку, а в ответ Кальдер утопил весь континент в крови. Война длилась пятьдесят лет, и за это время столько девочек было изнасиловано и погибло при взятии городов, от мора и голода… Ну вот и какой смысл в этой мести?

— Это потому что ты понятия не имеешь, что такое рыцарская честь! — злился Астор.

— В отличие от тебя, — весело соглашался наследник. — И, в отличие от тебя, превосходно понимаю, что такое — девочки. Они очень приятны на ощупь. Такие мягонькие, тёпленькие, сладенькие и мокренькие…

— Заткнись! — орал Аст, и на этом всё заканчивалось.

Эйву тогда было пятнадцать. Его только что соблазнила одна из маминых фрейлин, и наследник, ночью перебирая её золотые локоны, снова вспоминал поразивший его эпизод из древности. Он понятия не имел, зачем насиловать женщин. Чтобы что? Доказать, что ты сильнее? А это, простите, так не очевидно? Причинить боль? Отомстить? Какое удовольствие пихать член туда, где его не ждут? Ему нравилось видеть, как от его ласк женщина теряет рассудок, смеётся или плачет, забывшись от возбуждения. Как сама льнёт к нему, жаждет секса и как пускается на всевозможные ухищрения, чтобы затащить его снова в свою постель. Смысл секса, когда женщина вопит от боли и проклинает насильника, для Эйва ускользал.

В конце концов, если ты очень хочешь, а тебе не дают, всегда есть верная вечно правая подруга. Так уж придумали боги, что мужчина — существо самодостаточное.

Но опять же, по некоторым версиям, король-демон не насиловал прекрасную Лилиан. Он поимел её и обманул, решив не жениться. Не жениться на девушке, которой пообещал колечко, это, конечно, йотповство. Вот Эйв, например, никогда и никому не обещал жениться. А зачем? Если ты наследник престола, да к тому же ещё и красавчик, то перед тобой и так любая постель открыта. Ну или почти любая. Но если дверь в одну из спален целомудренно заперта, то отчего ж не постучать в другую? Было лишь одно жёсткое правило, которому следовал Эйв: с любовницами всё и всегда было честно и открыто. Никаких обещаний. Никаких намёков на обещания. Те, кому нужна великая и до самой смерти — мимо. Пусть ждут собственных прекрасных принцев.

Ну и никакого насилия, конечно. Обман, насилие, месть — для таких игр существуют враги королевства.

Вот только…

Ширан убил его родителей. И Аста. Безжалостно, не раздумывая, не пытаясь договориться и решить вопрос миром. В одну ночь, одним ударом. Дух отца не единожды являлся Эйву во сне, требуя от наследника мести. И первые ночи принц, бредя и пылая жаром на подушках, клялся отомстить и отомстить жестоко.

Вот только…

Если поднять сторонников — а вторые герцоги точно встанут за него, и, возможно, за него же встанет Исольв, — всё это перерастёт в Гражданскую войну. И хорошо ещё, если к ней не присоединятся ирбисы. Эйв не был наивен, он знал, что разделившееся в самом себе королевство всегда становится лакомым кусочком для всех соседей. Тут не только ирбисы, тут и миролюбивые аквисы не примут оттяпнуть кусочек, либо просто погреть ручонки.

И тысячи, тысячи погибших людей. Десятки тысяч сирот и вдов… Ради мести. Ради тех трёх жизней, которых уже не вернуть. Ну не трёх, возьмём ещё слуг, оказавших сопротивление, кавалергардов и нескольких горожан, не вовремя вылезших из домов и не сообразивших остаться в стороне. И всё же. Сколько погибло в ту ночь? Вряд ли даже сотня человек.

— Есть и другой способ перегонки нефти, — вещала Елисель, увлечённая своими собственными мыслями. — При сгорании бензин образует меньше…

— Ты не думала использовать такого рода двигатели в летающих машинах? — лениво поинтересовался Эйв, чтобы переключить внимание зануды в другое русло.

А если убить только Ширана… ну типа «око за око»?

— Двигатель? В летающую машину? — Елисель резко села. Потревоженная лиса сердито тяфкнула и укусила Эйва за руку.

— Ага. В конце концов, если паровые машины заменили паруса, почему бы ими не заменить крылья? Ну или добавить к крыльям. Чтобы летун летел быстрее, чем падал. Сила притяжения… сама знаешь.

Эйв невольно залюбовался, как заблестели её глаза. Как солнечные лучики зазолотились на рыжих волосинках на щеках. Он никогда не видел раньше на её щеках лёгкий пушок, а сейчас на солнечном свете её кожа казалась бархатной, и светлые веснушки выглядели причудливым узором. И всё это так приятно смотрелось с нежно-розовыми губами. Такими мягкими, чуть влажными…

«Я не о том думаю», — спохватился принц и отвернулся.

— Ты гений! — взвизгнула Елисель. — Слушай, а если… Нет, это, конечно… Но… Эйв! Ты не хочешь поступить в университет? Ну, когда вся эта политическая тупость закончится, конечно. Может, просто отречёшься от престола, и тогда Ширан перестанет тебя искать и…

Не перестанет. Никогда ещё тем, кто отрекался от престола, не сохраняли жизнь.

Так о чём он думал? Если Ширана убить просто, лично, без всякой войны?

Было бы неплохо. Смерть за смерть. Один пострадавший. Потом Эйв объявляет себя единственным наследником, выдаёт Ирис за Кьяра, во исполнение… И всё. Ни междоусобицы, ни интервенции…

А нет, интервенция будет. Только с другой стороны.

Эйв воевал в Ядовитом море. И воевал на Южном континенте. Он не мог не понимать: гибель Ширана грозит новым витком древней войны. Альтернативы Южному герцогу нет. Род Картранов происходил от побочной линии Древних королей, от бастарда брата последнего из них. По закону Ширан не имел прав на престол, но ихор есть ихор. Тут никуда не денешься. Золотая кровь, дающая власть над душами неупокоенных, власть над миром миром снов. Над тёмными энергиями магии. Если бы не Картраны, Мурсия вряд ли выстояла бы под напором демонов. Тем более, нынешний герцог — полукровка, и его власть сильнее, чем была у его отца.

Убить Ширана означало бы начать войну с демонами.

Не привычные южанам пограничные стычки и морские схватки, а полноценную, полноформатную войну. И, как знать, не этого ли добивается дух отца? Ведь он — неупокоенный. За его речами может стоять один из князей жалящих огнём. Как вариант. Почему бы нет?

Эйва смущало, что миролюбивый Кальдер после смерти стал как-то уж слишком мстителен и кровожаден.

Пошумев, Елисель умчалась вниз, крича про перо, чернила и