что просто сели отмечать хрустальную свадьбу?

Прохожу к свободному месту рядом с Олегом, беру в руки хрустальный бокал, смотрю на мужа. Он подскакивает, наполняет фужет.

Огибая стол, иду к Ситовым, протягиваю руку, чокаюсь с деверем.

- Дорогой Паша. Хочу поднять тост за последнюю годовщину твоей свадьбы.

Визуал 3

Вадим Миронов

Коллега и давний друг Наташи.

О нём совсем коротко, чтобы не спойлерить: рациональный, невозмутимый, холодный в работе, преданный в отношениях. В любых отношениях.

Визуал 4

Марина Ситова

Ей 35, 15 из которых замужем за Павлом Ситовым. Ни дня из этих лет не работала, посвятила себя любви и заботе о сыне. После приступа Олега поняла, как скоротечна жизнь.

Глава 4

За годы работы адвокатом по семейным вопросам я много раз присутствовала при ссорах супругов. Видела, как огромная любовь превращается в ненависть, как былая нежность тонет в оскорблениях. Я видела, как рушатся семьи из-за денег, из-за ревности, из-за быта.

Из-за измен.

Это грязь, с которой я взаимодействовала годами.

И я думала, что видела всё. И ко всему готова. Но ни один учебник по семейному праву, ни одна многочасовая тяжба не готовили меня к тому, что я окажусь по другую сторону этой грязи.

И от этого осознания перехватывает дыхание.

- Последнюю? – Паша смотрит на меня с какой-то глупой, непонимающей улыбкой.

- Мама! – слышу голос Леры.

- Что это с ней сегодня? – тут же реагирует свекровь.

- Наташа, не надо, – Олег делает шаг ко мне. – Не делай этого.

- Чего не делать? – хмурится мой свекор.

Ситов молча переводит взгляд с одного члена семьи на другого. В этот момент мне становится его ужасно жалко. Ему будет очень больно, я знаю. Но жить во лжи еще больнее – и я не стану играть в эту игру.

- Да, чего не делать, дорогой? – поворачиваюсь к мужу и дарю ему самую лучезарную из своих улыбок. – Мы же для этого и собрались здесь – чтобы поздравить ребят с хрустальной свадьбой. Такой чистой, такой хрупкой. Его ведь так легко разбить одним неловким движением. Правда, Марин?

Все взгляды синхронно устремляются к Марине. Она молчит.

- Наташ, что ты несешь? – Паша хмурится и инстинктивно обнимает жену крепче. Защищает.

Ирония этого момента ранит. Бедный Паша...

- Я несу тост, Ситов, – говорю я мягко, почти нежно. – За вашу семью. За нашу семью. За то, как мы близки, как заботимся друг о друге, поддерживаем. Да, Олег?

По годами выработанной привычке делаю паузу, позволяя присутствующим проникнуться моментом. Но одно дело – выступать перед присяжными, а другое – перед теми, кого любишь больше жизни.

- Знаешь, Паш. Нам с тобой очень повезло. Мой Олег - он вообще очень... – не могу договорить – спазм стискивает гортань. Сжимаю зубы. Мне всё сложнее оставаться с виду спокойной, невозмутимой. – Очень заботливый. Он - моя опора. Как и Марина для тебя, я уверена.

Улыбка медленно сползает с его лица. В глазах – растерянность, подозрение, отрицание... Как будто он пытается собрать по деталям пазл. И вот уже в его взгляде вспыхивает та самая тоска, которую я заметила накануне.

- Что она имеет в виду, Марина? – поворачивается к жене Ситов.

- Я не знаю.

- Наталья, замолчи! – рычит Олег, хватая меня за локоть. – Не при детях!

- Мам, пап, что происходит? – вспыхивает Лера, скользя по нам взглядом.

- Лера, уведи детей, – цежу напряженно. Она реагирует моментально.

- Олег, скажи ей, чтобы она прекратила этот цирк! – взвизгивает Людмила Ивановна, хватая сына за рукав. – Она с ума сошла!

Но ни я, ни Олег на них не реагируем. Мы просто смотрим молча друг на друга. Просто читаем мысли друг друга.

«Не делай этого. Не сейчас. Не так».

«Пошел ты к черту, Орлов!»

- Наташа, бл*ть, что происходит?! – Паша бросает бокал на стол. Тот со звоном разбивается о металлическую ручку мармита.

- Пашка, ну что ты её слушаешь? – не дождавшись действий от сына, фыркает свекровь. – Она же с самого утра не в себе!

- А в каком я должна быть состоянии, Людмила Ивановна? – ухмыляюсь, снова возвращаясь взглядом к мужу. – Когда поднимаюсь в комнату дочери и вижу, как мой любимый муж с энтузиазмом трахает жену своего брата. И даже не замечает, что за ним наблюдают.

- Что?!

Паша с несвойственной ему резкостью вскакивает со своего места. Стул с грохотом падает назад.

Краснеет.

Сжимает кулаки. Рывком подается в сторону.

Марина виснет на его руке.

- Паша, стой!

Он с легкостью смахивает её с себя. Она падает на пол, бьется плечом о ножку опрокинутого стула. Но не издает ни звука. Снова поднимается на ноги и снова пытается остановить мужа, который надвигается на Олега.

Олег не двигается с места. Он даже не смотрит на брата – продолжает ошалело пялиться на меня. Что, милый, не ожидал от своей всегда уравновешенной жены такого выхода? Ты просто никогда не видел меня в работе.

В шаге от нас Паша останавливается.

- Олег, брат... – он с трудом сдерживается. Челюсть стиснута, шея трясется, подбородок колышется. – Это же неправда.

- Паш, умоляю, Паша, посмотри на меня, Паш! – визжит Марина, оттаскивая его назад.

И без того высокий, широкоплечий, теперь еще и раздавшийся изрядно вширь, Паша в этот момент похож на Голиафа перед боем. Чувствую затылком исходящую от него опасность. И запах алкоголя.

И мне становится вдруг очень страшно.

- Олег, твою мать, сюда смотри! – его глаза наливаются кровью.

Муж поднимает глаза на брата.

Я тоже поворачиваюсь к нему лицом. Господи, что я наделала? Он же сейчас убьет Олега!

- Мою Марину?!

- Лёша, сделай что-нибудь! Вадим! – кричит свекровь.

Только сейчас замечаю, что Вадим и Алексей Петрович