- Мою, бл*ть, Марину! Ах ты сраный ублюдок!

- Ситов, успокойся! – Вадим тянет меня в сторону и становится на мое место.

- Ушёл отсюда! – рычит на него Паша. – Олег, ты мужик или нет?! Что ты за спинами других прячешься?

- Паш, – говорит муж хрипло. Прочищает горло. – Всё не так, как ты думаешь.

- Ка-ак я думаю?! – ревет Паша. – Как, сука, я думаю?!

Он слеп от ярости. Рывком отшвыривает Вадима в сторону. И в следующее мгновение его мощные пальцы впиваются в воротник поло Олега.

- Мразь! Ублюдок! А я тебе доверился, как брату! – он с силой трясет Орлова.

Вижу, как лицо Олега искажается от боли, но он не сопротивляется – хотя может. Да, Олег меньше ростом и весом, но он всегда был в хорошей форме. Но он ничего не делает, руки опущены вдоль тела. И, кажется, он ждет и жаждет этого наказания.

- Павел, отпусти его! – кричу я, внезапно осознав, что может случиться непоправимое. – Вадим, помоги!

Миронов пытается расцепить братьев, но Ситов слишком силен.

- Ты молчишь? – Павел приподнимает Олега и притягивает его лицо к своему так близко, что их лбы соприкасаются. – Молчишь, сука?!

Марина подбегает сзади, виснет на муже, пытается ухватить его за руку.

- Паша, прошу тебя, остановись! Давай поговорим наедине! Я всё объясню!

Ее голос, полный слез и отчаяния, действует на Павла как красная тряпка на быка.

- Боишься за него? Шлюха! За любовника своего впрягаешься?!

Он на мгновение отпускает Олега и снова с такой силой отталкивает жену в сторону, что она отлетает к дивану, но умудряется удержаться на ногах.

- Матерь Божья, да что ж это такое! – плачет свекровь. – Лёша! Сделай что-нибудь! Паша, у него же сердце!

Этот толчок и причитание матери как будто становятся последней каплей. Олег вспыхивает, становится в позу, сжимает кулаки.

Павел это сразу замечает. Буквально на секунду каменеет, а потом его лицо расплывается в уродливой ухмылке.

Могучий кулак Ситова со всей дури летит в лицо Олега. Тот инстинктивно отводит голову, и удар, предназначенный для носа, проходит по касательной, лишь слегка задев скулу - это видно с моего ракурса. Но Олег всё же теряет равновесие и, хватаясь руками за воздух, с грохотом падает на пол, опрокинув со стола открытую бутылку. Та разлетается на осколки. На паркете расплывается темно-красное.

Не кровь – вино.

- Олег!

- Сыночек!

- Любимый! – к упавшему Олегу, не обращая внимания ни на кого, подлетает Марина. Опускается на колени прямо в лужу вина, нежно берет его голову в свои руки и, бережно смахивая слипшиеся пряди волос, целует его в лоб.

Наступает мертвая тишина, в которой слышно тяжелое, хриплое дыхание Павла.

Визуал 5

Павел Ситов

Импульсивный и вспыльчивый. Работящий, ответственный. Преданный семье - искренне любил жену и сына, считал брата Олега близким другом и опорой. Несмотря на внешнюю грубоватость и физическую силу, он глубоко переживает крах семьи.

Глава 5

Самое страшное, что нам некуда деться.

Буквально.

Мы заперты в этом чертовом коттедже, как в тюрьме.

Не знаю, сколько часов я тут – потеряла счет времени. Не могу уснуть. В голове сумбур. В горле сухо, в спальне нет воды. А у меня нет ни сил, ни желания выходить отсюда. Поэтому просто сижу на постели в темноте, смотрю в одну точку и не могу до конца осознать, что всего за несколько часов вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.

После реакции Марины и её испуганного «любимый!» Паша вмиг осунулся, побледнел и, не произнеся ни слова, вышел из дома. По короткому звуку сигнализации стало понятно – сел в свою машину. Но, в отличие от меня, не стал выезжать со двора. То ли потому, что помнил об аварии на дороге, то ли понимал, что слишком пьян...

Следом за ним ушла и я. Поднялась в свою комнату, не желая дальше наблюдать за идиллией этих голубков.

Господи, это похоже на какой-то страшный сон.

И, судя по всему, не только мой.

Дом словно вымер. Ни шагов, ни голосов.

Как будто все до единого спрятались по углам и пытаются переварить последствия сегодняшнего. Сколько там стадий надо пройти до принятия?

- Мам, можно войти? – не постучав, Лера тихонько открывает дверь.

- Конечно, милая. – подбираюсь, ладонью провожу по простыне. – Садись.

Дочь включает свет, подходит, опускается на край кровати. Берет мою ладонь в свои руки.

- Хочешь, я побуду с тобой сегодня ночью? – Подается вперед, заключает меня в свои объятья.

Лера так и не вернулась тогда в гостиную – не оставила детей одних. Слава Богу, она не видела драки своими глазами. Но я уверена, всё поняла по крикам.

Мысль о том, что Лера обо всём догадалась, причиняет боль. С трудом сдерживаю вырывающиеся наружу всхлипы. Закрываю глаза и чувствую, как по щеке ползет одинокая слезинка.

- Мам, – дочь отстраняется, смотрит на меня, как в детстве, – а что теперь будет?

Для меня очевидно, что будет. Но одно дело – понимать, а другое – озвучивать это своему ребенку. Да, моя дочь уже взрослая женщина и прекрасно понимает, что такое измена. Но в любом возрасте для детей развод родителей – трагедия. У меня две дочери. А отец для девочки, как правило, идеал, непререкаемый авторитет. В нашей семье так и было.

Молчание затягивается.

- Знаешь, что? – не дождавшись ответа, Лера пытается улыбнуться. Замечаю в уголках её глаз слезы. Лера кивает и, повторяя интонации деда, говорит: – Уверена, что всё будет хорошо!

Всегда восхищалась оптимизмом свёкра. Интересно, он и сейчас так думает?

Интересно, а я смогу снова в это поверить?..

- Мне так жаль, что не сдержалась. Прости. – чувствую, как кровь приливает к лицу. – Я не хотела, чтобы вы стали свидетелями этого скандала.

- Дети ничего не поняли, я им Крида включила.

- А ты?

- А что я? – ухмыляется моя малышка, потирая подушечки пальцев. – Не думай