на твоем крыльце много лет назад, в ту ночь после нашего первого поцелуя. И я… чуть не упал перед тобой на колени. Ты лишила меня рассудка. Я был так безнадежно влюблен, что мне было все равно.

Она резко вдыхает и мельком оглядывается:

— Касс, пожалуйста…

— Почему ты выбрала Брэндона, Ниа? — спрашиваю я. — Почему его?

— Это был не мой выбор. — Она хватает свой бокал со стойки и опустошает его одним глотком. — Наши родители решили за нас, и я просто сказала «да». Брэндон надежный. У него своя автомастерская, он хорошо зарабатывает. Я не хотела бунтовать и разочаровывать маму с папой, поэтому… согласилась.

Она вздыхает и ставит бокал обратно на стойку.

— Но он хотел детей, а мы никак не могли их завести, несмотря на все попытки. Ему надоело слышать «нет» и «анализ отрицательный». В один прекрасный день он… сорвался. Оскорбил и унизил меня на городской ярмарке три года назад, сказав, что с него хватит. — Она шмыгает и смеется без тени веселья. — Не знаю, что на меня нашло, но я посмотрела ему в глаза и сказала: «Счастливо оставаться. Развод отправлю тебе как можно скорее». Он ушел, не сказав ни слова. На этом все и закончилось.

Я допиваю остатки пива, пытаясь вытравить из сознания картину того, как Брэндон и Ниа занимаются сексом. Знаю, что она наблюдает за мной, вижу, что она замечает, как я изо всех сил сжимаю бутылку, воображая, что это шея Брэндона, но не пытаюсь скрыть своего гнева.

— Все из-за тебя, кретин, — звучит голос в моей голове. — Если бы ты не уехал, все было бы совсем иначе.

Это простая истина, однако я не могу до конца ее принять, очевидно, из-за нехватки здравого смысла.

Я облизываю губы и постукиваю пальцами по стойке.

— Почему у вас не получилось завести детей? — решаюсь спросить.

Она убирает прядь волос за ухо, глядя на свои колени.

— Низкий показатель сперматозоидов.

— Но это его проблема, а не твоя.

Она пожимает плечами.

— Врач посоветовал нам продолжать попытки, пока не придется прибегать к лекарствам. Но, видимо, Брэндон устал от безуспешных стараний.

Я качаю головой.

— Я знал, что он никудышный человек, но не подозревал, что еще и несостоятельный мужчина.

Ниа прикрывает рот рукой и кашляет, скорее всего, чтобы скрыть смех.

— Это… не очень-то вежливо. Его недостатки — его бремя. Не стоит над ними насмехаться.

Я ухмыляюсь.

— Но согласись, он это заслужил, — задумчиво говорю я.

— Может быть… — Она разглаживает платье ладонью. — Думаю, осознание правды сделало его еще более озлобленным, чем раньше. Он стал еще бесчувственнее, еще более… не знаю…

— Мерзким? — подсказываю я. — Ниа, он всегда был козлом. Для таких, как он, нет искупления, только адское пламя и острый трезубец, способный пронзить его самодовольное нутро и низвергнуть в небытие. Или в то, что там считается аналогом небытия.

Она смеется, громко, но нежно, и щелкает языком.

— Тут я вынуждена с тобой согласиться.

Я улыбаюсь, и она встречается со мной взглядом, но тут же на ее лице появляется почти сожалеющее выражение.

— Э-э, мне пора, — неожиданно произносит она и встает. — Завтра у меня ранний подъем.

Я приподнимаю бровь.

— В воскресенье, когда кафе закрыто?

Она колеблется.

— У меня другие планы.

— Лгунья, — хочется сказать мне, однако я сдерживаюсь. Вместо этого встаю и подхожу ближе:

— Давай я провожу тебя до машины.

— У меня нет машины.

— Тогда как ты сюда добралась? Кто-то подвез?

— Очень естественно, Касс, — мысленно одергиваю себя. — Ты совсем не похож на странного типа с наклонностями сталкера.

— Я пришла пешком, — отвечает Ниа. — Встретилась с подругами, мы обычно по субботам тут выпиваем, но они ушли несколько минут назад. Так что теперь снова только я и мои ноги.

— Я могу подвезти тебя домой.

Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их обдумать. Опять блестящая работа, Касс.

Ниа отмахивается:

— Не стоит. Тут недалеко, так что в этом нет никакой нужды.

— Сегодня субботний вечер, на улицах полно пьяных идиотов, Ниа. Да, городок маленький, но это не значит, что тут нет мерзавцев. К тому же ты выпила пару бокалов, а на улице снег. Я не хочу, чтобы ты поранилась, заблудилась или случилось что-то похуже.

Она резко откидывает голову и смотрит на меня с недоверием:

— Я знаю эти места, Касс, уж поверь. Как? О, может, потому что я все это время была здесь! Если ты вдруг забыл, уехала не я, а ты. Ты решил все бросить. Так что нет, я не заблужусь и не попаду в лапы какого-нибудь пьяного козла. И знаешь почему? — В чертах ее лица проступает гнев. — Потому что я уже не та глупая наивная девчонка, которую ты бросил одиннадцать лет назад. Я — женщина. Трудолюбивая и сильная женщина, которая умеет о себе позаботиться.

С этими словами она разворачивается и уходит, а в моей груди остается жгучий след от ее слов, словно врезавшихся в сжатое пространство моего сердца.

 

6. НИА

Черт бы его побрал.

Черт бы его побрал за то, что он вызывает во мне такую реакцию, заставляя чувствовать то, от чего я клятвенно отрекалась, особенно после того, как он бездумно разбил мое сердце. Черт бы его побрал за то, что он заставляет меня сомневаться во всем, а главное — в собственном здравомыслии, лишь из-за своего мимолетного появления в этом городе. Я сказала ему, что больше не та глупая девчонка, которой была когда-то, и говорила искренне. Тогда почему сейчас я веду себя именно как она?

Это нелепо.

Все это просто полная чушь.

Я задыхаюсь от пронизывающего холода, открывая калитку, но замираю на полушаге, почувствовав, что за мной кто-то есть. Медленно, с сердцем, бьющимся на предельной скорости, оборачиваюсь и смотрю в конец улицы. Внутри все сжимается. Касс небрежно прислонился к черному внедорожнику. Руки в карманах джинсов, непокорные пряди волос развеваются на ветру, и взгляд, который можно описать лишь как тоскливый.

— Почему? — хочется закричать мне, но сил не хватает. Слова Брэндона все еще терзают меня, и, несмотря на тяжесть, которую они во мне оставляют, я не могу перестать думать о