том, как Касс вступился за меня. И что он говорил после.

И о словах, которые я почти выкрикнула ему перед тем, как уйти.

Я была на волосок от того, чтобы сказать: ты мне не нужен, не после всего, что мне пришлось пережить. Но… но как же приятно было почувствовать, что кому-то не все равно. Моя семья и друзья не раз давали моему бывшему, этому мерзавцу, понять, что не одобряют его поведение, но… то, как Касс заставил его замолчать и ударил за оскорбления в мой адрес…

Черт, это было горячо.

Его столь бурная реакция спустя столько лет зажгла что-то внутри меня. В каком-то смысле вернула к жизни.

Я качаю головой и снова смотрю на него:

— Ты что, всерьез шел за мной? — задаю очевидный вопрос. Слава Богу, ночь скрывает мое пылающее лицо — не от холода, а от того, как потрясающе он выглядит в лунном свете.

— Ты больше не живешь с родителями, — он начинает приближаться.

Не знаю почему, но я отступаю. Шаг, еще шаг, и еще, пока не упираюсь спиной в дверь дома.

— Я была замужем, помнишь?

— И что? — Он приподнимает бровь, проходя через калитку. — Теперь ты не замужем. — Поднимается на ступеньку, разделяющую нас, и криво улыбается. — Дежавю, да? — бросает он, оглядывая мое крыльцо.

— После развода я не хотела обременять маму и папу, поэтому решила снять свое жилье. Этот дом, к счастью, выставили на продажу через неделю после того, как я подписала бумаги о разводе, — я слегка пожимаю плечом. — Ной живет по соседству, а до кафе отсюда всего несколько минут. Удобно и уютно.

Касс вторгается в мое личное пространство, и я еще сильнее прижимаюсь к двери.

— Прости за всю эту историю с Брэндоном, — шепчет он. — Он… он обращался с тобой как с грязью, Ниа, и я даже представить не могу, как он вел себя с тобой все это время…

— Все в порядке, — обрываю его. — Я справилась, когда это было необходимо.

— Но действительно ли это было необходимо? — он вглядывается в мое лицо. — Мм? — Он опирается рукой о стену рядом с моей головой и наклоняется так близко, что я различаю каждую золотистую крапинку в его карих глазах.

— Касс… — у меня перехватывает дыхание.

Я напугана.

Возбуждена.

В смятении.

— Я не стану тем парнем, который скажет: — Мне следовало быть рядом с тобой. И не стану уверять, что, узнав о Брэндоне, примчался бы тебя спасать. Потому что, честно говоря, я и сам не знаю, что тогда сделал бы. Но ты права. Ты справилась, когда это было нужно. Ты сильная, Ниа. Блядь, какая же ты сильная. — Он кладет вторую руку рядом с моим лицом.

— Ты меня не знаешь, — говорю я. — Ты совсем меня не знаешь, Касс. Ты никогда меня не знал.

Выражение его лица чуть твердеет.

— Это ложь, и ты это понимаешь.

— Да?

Он снова приближается, теперь мы дышим одним воздухом.

— Мне было невыносимо уезжать…

— Только не вздумай врать мне, — шиплю я.

— Я и не вру, — так же шепотом отвечает он, стискивая зубы, и поднимает левую руку, откидывая рукав свитера. — Посмотри на это.

Я выдыхаю и делаю, как он просит. Когда мой взгляд падает на его запястье, я невольно втягиваю воздух.

— Это ты, Ниа, — с напряжением в голосе говорит Касс. — Ты всегда была со мной, даже когда тебе казалось, что я пошел дальше. Это ты. Всегда была только ты.

Я разглядываю свое имя. Оно выведено черными чернилами на внутренней стороне его запястья. Простая, но удивительно изящная каллиграфия.

— Ты — тот самый пульс, что помогает мне оставаться в живых, — говорит он. — Ты — тот ритм, которому подчиняется мое тело, на который оно отзывается. Этой татуировке уже шесть лет. Я сделал ее, чтобы напоминать себе о том, кого и что оставил позади, но так и не смог забыть. — Он опускает руку.

Я теряюсь от его слов, и он, безусловно, это замечает.

Его взгляд опускается к моим губам, что ничуть не успокаивает мои истерзанные чувства.

— Поцелуй меня, Ниа.

— Что? — В оцепенении мне все же удается задать хоть сколько-то осмысленный вопрос. Впрочем, это неважно. Под его взглядом я совершенно теряю самообладание. Но, Боже, как же он прекрасен, когда требует. Как я должна устоять?

Он переступает с ноги на ногу, пряжка его ремня прижимается к моему животу.

— Поцелуй меня, Ниа, — повторяет он, и на этот раз его голос пробирает меня до дрожи.

— Касс, нет. — Я качаю головой. — Мы не можем.

— Почему? — как ни в чем не бывало спрашивает он, и я моргаю.

— Потому что ты ушел, черт побери! — выкрикиваю я. — Ты ушел, а я осталась — опустошенная, раздавленная и… глупая. Я стала посмешищем для всей школы. Жалкая девчонка с мечтами, слишком большими для ее пустой маленькой головки. — Прикусываю щеку изнутри, чтобы не дрогнул подбородок. — Их насмешки добавили новых ран. Татуировка не исправит того, что ты разрушил. Я просто… — шмыгаю носом и запускаю пальцы в волосы. — Я… не могу.

— Сейчас я здесь, — говорит он. — Ты знаешь, почему я ушел. Но сейчас я здесь.

— Но насколько, Касс? — усмехаюсь я. — Ты здесь только ради документального фильма. А что будет, когда ты его закончишь? Когда получишь то, за чем приехал? Я знаю, что случится: ты снова уйдешь, как и в прошлый раз.

— Ты хочешь, чтобы я извинился? — цедит он. — Хочешь, чтобы я умолял о прощении за то, что хотел построить свою жизнь? Стать кем-то и чего-то добиться? Ты этого от меня ждешь?

— Мне ничего от тебя не нужно, — сглатываю и поднимаю руки перед собой, но сжимаю их в кулаки и опускаю, снова качая головой.

— Прикоснись ко мне, Ниа, — умоляет он. — Толкни меня, ударь, пни — но прикоснись. Сделай хоть что-нибудь, черт возьми. Просто прикоснись ко мне. Я схожу с ума. — Он наклоняется, и его нос касается моего. — Пожалуйста.