class="p">— Нет… — удивляюсь, что голос еще не подвел меня, несмотря на ком в горле.

Глаза Касса темнеют.

— Нахуй это. — Он уничтожает жалкое подобие дистанции между нами и буквально врезается в мои губы.

Я задыхаюсь, и он пользуется этим мгновением, его язык скользит по внутренней поверхности моего рта. Я ощущаю вкус пива, мяты, а может, даже сигарет. Трудно уловить все, не говоря уж о здравом смысле, пока он прижимается бедрами к моему животу и всасывает мою нижнюю губу. Его щетина жестко царапает кожу, заставляя ее гореть. Я не могу сравнить его прежние поцелуи с тем, что он творит сейчас, это было бы несправедливо. Тогда они были мягкими, почти робкими. Но это… это обладание. То, как он раздвигает мои губы и берет то, что хочет, поглощает меня целиком. То, как он стонет мне в рот и прикусывает нижнюю губу, опьяняет.

Я упираюсь руками в его грудь, тщетно пытаясь оттолкнуть.

— Касс, пожалуйста, нет…

— Просто замолчи, — рычит он и снова впивается в мои губы. Его рот торопливо скользит по моему подбородку, шее, ключицам, мимолетно прикусывая, и я выгибаюсь ему навстречу. Его дыхание, овевающее кожу, делает меня влажной, а тяжесть его крепкого тела заставляет изнывать так, как никогда прежде.

— Касс…

Он стонет, прокладывая языком дорожку от горла к подбородку. Когда я приоткрываю губы, он поглощает меня, забирая каждый мой вздох.

Я впиваюсь пальцами в его скулы, сильнее прижимаясь к нему, но он хватает меня за запястья, отстраняется и ухмыляется.

— Если бы ты могла увидеть себя сейчас. Блядь, детка, ты невероятна. — Его взгляд опускается ниже, когда он отпускает мои руки.

Я тяжело дышу, ожидая его следующего шага. В его глазах вспыхивает огонь, он снова захватывает мои губы, а затем касается холодными кончиками пальцев моей груди и оттягивает край платья вниз, обнажая ее.

Я резко втягиваю воздух и пытаюсь убрать его руку.

— Что ты…

— Ш-ш-ш. — Он усмехается, и когда я пытаюсь заговорить снова, берет в рот мой правый сосок. Я громко вскрикиваю.

— Черт! — Моя спина отрывается от двери, когда тепло его рта вытесняет окружающий нас холод, и по коже бегут мурашки.

Касс впивается в мой сосок так сильно, что перед глазами вспыхивают пятна. Свободной рукой он сжимает вторую грудь, а потом начинает чередовать ласки: то посасывает, то щиплет, то прикусывает оба соска поочередно.

Я понимаю, что завтра на мне будут синяки, но, когда его губы снова обхватывают затвердевшие вершинки и тянут их, я теряю даже намек на связную мысль.

Касс отрывается с влажным хлопком, дарит мне легкий поцелуй и отстраняется.

— Рад знать, что у меня еще хватает сил заставить тебя дрожать, — он подмигивает и изображает явно наигранный зевок. — Прости, но день выдался насыщенным. Семь часов в дороге, потом драка с твоим бывшим, а затем я довел тебя до такого состояния, что мог буквально учуять запах твоего возбуждения, пока наслаждался этими соблазнительными сиськами, — он потирает щетину. — Думаю, пора поспать. Но сначала я непременно представлю твой стон и это манящее тело, пока буду дрочить. — Он отступает к внедорожнику и вскидывает два пальца в прощальном салюте. — Спокойной ночи, Ниа.

С этими словами он садится в машину и уезжает.

Ледяной ветер бьет мне в лицо, словно пощечина. Я быстро поправляю платье и опускаюсь на крыльцо перед дверью. Подтягиваю колени к груди, опираюсь на них локтями и зажимаю голову между ладонями.

— Что, черт возьми, только что произошло? — спрашиваю себя, затем вздыхаю и закрываю глаза. В этот момент до меня доносится мелодичное пение чечеток на соседнем дереве, будто они умоляют хотя бы ненадолго отпустить свои мысли.

И я отпускаю.

Позволяю сомнениям и сопротивлению унестись с ветром, погружаясь в песню, слов которой я даже не знаю.

 

7. КАСС

— Ну что, начинаем? — я поправляю волосы.

— Да, — отвечает оператор, явно раздраженный моим поведением.

Я развожу руки в стороны:

— Ну-ну, не надо так. Мне нужно выглядеть презентабельно, понимаешь? — объясняю я. — Пучок должен быть идеальным, и все такое.

Он закатывает глаза:

— Усек.

Я усмехаюсь и жестом прошу дать мне сигнал.

Он поднимает руку, отсчитывает три секунды и резко опускает ее, а я тут же переключаюсь в рабочий режим.

— Ребята, вы когда-нибудь задумывались, насколько школа меняет жизнь? — обращаюсь я к камере и улыбаюсь. — Мои годы в старшей школе Аденбрука были по-настоящему веселыми и насыщенными, и, конечно, не обошлись без пары-тройки незапланированных отсидок, на которые мне, честно говоря, было плевать. — Пожимаю плечом под добродушный смех Аманды и остальной команды. — Но кое-куда я все же заглядывал. Правда, всегда тащил с собой друзей. — Тычу пальцем за спину. — Готовы увидеть место, где начинались мои проказы?

Территория школы забронирована продюсерами для съемок, теперь это наше с командой пространство. Идеально для неспешного тура без толп учеников и учителей. Понимаю, что не все попадет в финальный монтаж, но зато я могу вновь пройтись по знакомым местам и оживить в памяти теплые воспоминания.

Спустя три часа и множество обходов школьных коридоров мы останавливаемся перед тем, что когда-то было моим шкафчиком.

Я ухмыляюсь и провожу пальцами по свежей краске и блестящим наклейкам рядом с фотографиями Эндрю Гарфилда. Тот, кто сейчас им пользуется, явно подошел к оформлению со вкусом. Отхожу на шаг, и чувствую, как камеры фокусируются на мне.

— Рядом с этим шкафчиком, — начинаю я, бросая взгляд на окружающие меня объективы, — я впервые осознал, что влюблен в свою лучшую подругу. Она стояла прямо здесь, как это делала каждый Божий день, и мы обсуждали какое-то очередное задание, когда я… посмотрел на нее и вдруг меня осенило, что я без памяти в нее влюблен.

Перед глазами вспыхивают образы румяной, жизнерадостной шестнадцатилетней Ниа, и я сглатываю. Она всегда была для меня источником света. В те дни, стоило мне ее увидеть, я жаждал все больше — ее присутствия, ее естества, ее самой.

Я всегда тянулся к ней, как стрелка компаса к верному направлению. И хоть мы давно выросли, я по-прежнему чувствую себя тем самым неловким мальчишкой, который терялся в ее присутствии и ловил любой шанс до нее дотронуться.

Я вздыхаю и потираю левое предплечье, отходя от шкафчика. Я