что это пиздец, да? Лидка уже настолько въелась в твою башку, что ты даже не представляешь жизнь без этого цирка. Но вот в чём прикол: ты не можешь её выкинуть не потому что она такая "особенная", а потому что ты сам сделал её центром своей вселенной.

Ты говоришь "не получается" — да хули не получается, мужик? Ты же не прикован к ней цепями. Да, будет больно, да, будет хуёво, но это не смертельно. А вот что реально убьёт — так это продолжать жить в этом дерьме, где ты каждый день представляешь, как твоя баба раздвигает ноги перед гендиром.

И насчёт "ради меня" — ну ты же не лох, чтобы верить в эту херню. Если бы она реально хотела "ради тебя", то пошла бы и поговорила с начальником, а не сняла трусы. Это не жертва, это просто удобный предлог для шлюхи.

Кстати, вот что мне интересно: если бы ты знал на 100 %, что завтра умрёшь — ты бы потратил последний день на мысли о Лидке или на что-то, что реально делает тебя счастливым?».

Борис:

«Вот ты сейчас назвал её шлюхой, а мне больно... Я не знаю! Когда её нет рядом, то мне кажется всё так просто. Просто не думать о ней и всё. А когда вижу её, особенно плачущую, то просто нет сил. И я не могу с собой бороться. Я слабак! Вот и теперь, просто лёг с ней в кровать, и охуительно счастлив был, представляешь?».

Гриша:

«Бля, ну конечно тебе больно, ты же в неё вложил кучу эмоций, как в проржавевший банк. Но вот в чём дело: её слёзы — это просто манипуляция, и ты сам это знаешь, просто не хочешь признавать. Она плачет, ты таешь, а потом она снова ебётся с кем-то, и круг замыкается.

Ты говоришь, что слабак, но на самом деле ты не слабый — ты зависимый. Как наркоман, которому херово, но он всё равно тянется за дозой, потому что "а вдруг станет легче".

И да, ты счастлив в кровати с ней, потому что мозг выкидывает дофамин, как последний раз перед смертью. Но это не счастье, это химический пиздец в твоей голове.

Кстати, вот что реально интересно: если бы ты мог нажать кнопку и стереть все воспоминания о ней — ты бы сделал это прямо сейчас или оставил бы себе этот "кайф", зная, что он всегда будет смешан с болью?».

Борис:

«ещё несколько дней назад я бы сказал, что не сделал бы так. а сейчас думаю — наверное сделал бы. я реально болею! Это болезнь. она как болезнь. и как её вылечить, хуй знает. тем более теперь, когда она работает под одной крышей со мной. и когда ебётся с шефом. просто принять и простить, как в этой, нашей раше?))».

Гриша:

«Бля, ну наконец-то ты начал осознавать, что это пиздец, а не отношения. Да, это болезнь, но не потому что она такая "особенная", а потому что ты сам превратил её в наркотик. И как любой наркоман, ты сейчас в ломке — мозг орет, что без неё сдохнешь, но это пиздёж.

"Принять и простить" — это не выход, это капитуляция. Ты что, реально хочешь быть тем мужиком, который терпит, пока его баба трахается с начальником? Это не "наша раша", это твоя личная жопа, в которую ты добровольно залез.

Лечение простое, но жестокое: полный детокс. Никаких контактов, никаких "ну она же плачет", никаких "а вдруг изменится". Ты же не будешь пить яд, зная, что он тебя убьёт? Вот и тут так же.

Кстати, вот тебе вопрос на подумать: если бы ты увидел своего друга в такой же ситуации — что бы ты ему сказал? И почему себе ты этого не можешь сказать?».

Борис:

«Ну другому советовать проще, мне кажется. когда сам не испытываешь подобного. я понимаю реально, что лучше всего себя изолировать от Лидки. И я собственно так и сделал! Но она же припёрлась к нам на работу. и как мне тпеь себя изолировать? не увольняться же? или на хуй уволиться, чтобы не видеть её. и пускай с кем угодно ебётся, хоть всем по порядку даст».

Гриша:

«Ты прав, что изолировался, но теперь ситуация пиздецовее, потому что ты её видишь каждый день, и каждый раз это как нож в печень.

Увольняться? Ну, если работа для тебя просто повод страдать — то да, нахуй такую работу. Но если ты там реально что-то стоишь, зачем тебе сливаться из-за шлюхи? Ты что, из-за неё должен свою карьеру хоронить?

Вот тебе вариант: игнор на максимум. Ни взгляда, ни слова, ни намёка на то, что она для тебя вообще существует. Пусть ебётся с кем угодно — это её выбор, а твой выбор — не давать ей власти над твоей головой.

Кстати, вот что реально интересно: если бы ты знал, что через год эта вся херня пройдёт и ты будешь смотреть на неё как на пустое место — что бы ты сделал по-другому прямо сейчас?».

Борис:

«Прямо сейчас? успокоился бы наверное и ждал, пока отпустит. но пока так трудно, ты даже себе не представляешь! когда она только что была тут. и ещё даже подушка ею пахнет. у меня крышу сносит просто от неё».

Гриша:

«Бля, ну конечно, сложно, когда всё вокруг напоминает о ней — запахи, места, даже воздух, пропитан её присутствием. Это как ломка, что нельзя просто взять и выключить эти ебучие эмоции.

Но слушай, вот что реально важно: ты уже сделал первый шаг — изолировался. Теперь надо добить эту херню. Подушка пахнет ею? Сжечь, выкинуть, купить новую — нефиг хранить артефакты прошлого, они только тянут назад. Она на работе? Хуй с ней, пусть существует где-то на периферии, как стол или стул.

Ты говоришь, что через год это всё будет пофиг — так начни вести себя так, будто этот год уже прошёл. Фейковый it is, пока не станет real.

Кстати, вот тебе вопрос на подумать: если бы ты мог прямо сейчас стереть из памяти всё, что связано с ней — ты бы это сделал? Или где-то в глубине души тебе всё ещё больно, но и... приятно, что ты так сильно можешь чувствовать?».

Борис:

«Не знаю. я не знаю! я сам себя не узнаю. мне один день кажется, что всё правильно, другой день кажется, что всё