вкус и цвет». Но она ничего менять не стала. Сказала только, что там, где они жили с матерью, ей было хорошо. А здесь ей плохо. Вот и всё.

Следом заходит охранник. Сегодня «дежурит» Альберт. Я снимаю с охранки ребят, по мере необходимости. Всё же, я — не последний человек в нашем городе. Не враждую ни с кем. Да и время, когда похищали детей, миновало. Но всё-таки…

— Алик, присядь, — я киваю на стул.

Мы на кухне. Я в брюках, в просторной рубашке из льна. Альберт, скинув куртку, даёт лицезреть свой «ручной пистолет». У меня тоже есть, в кабинете.

— Будешь чай, кофе? — предлагаю приятелю. Мы с ним знакомы давно. Ещё со времён, когда я торговал. Он тогда был на рынке «смотрителем». Потом отсидел пару лет. А когда вышел, то я его нанял в охранку.

— Кофейку бы выпил! — зевает, широко раскрыв рот.

— Как сегодня моя? — я киваю наверх, откуда ни звука.

— Просила стрелять научить, — произносит Альберт.

Я напрягаюсь, плеснув мимо чайника. Надо же!

— А ты что? — кошусь на него.

— Ничего! — усмехается Алик, — Говорю, ещё козюли под носом не высохли, чтобы пистолет в руках держать.

Я смеюсь про себя. Да, девчонка — не промах! Чую, ещё предстоит осознать…

Сев к столу, допиваю остатки напитка. Столько гущи осталось на дне. Говорю:

— Слушай, Алик. Разыщешь инфу для меня по одному человечку?

— Запросто, — хлопает он в ладони. У Алика много знакомых. Причём, и в законной среде, и в преступной, — Говори, кто такой?

— Такая, — вздыхаю.

Альберт каменеет. Нечасто прошу его выяснить что-то о женщинах. Ведь меня не волнует, с кем именно сплю. Переспал, оплатил, пусть идёт восвояси.

— О бабе какой-то? — глаза у Алика делаются круглыми.

Я поправляю:

— О женщине.

— Вот так, тааак! — тянет он, потирая ладони. А в глазах такой детский азарт.

— Ты не думай, это для дела, — решаю добавить.

— А я и не думаю, — машет он головой.

Тут чайник свистит. Я плещу кипяток в его «личную» чашку. Да, у него в моём доме есть личная чашка, тарелка и даже своя раскладушка. Но это на крайний случай.

Вижу оскал, ставя чашку на стол.

— Прекращай! — осаждаю.

— Ну, говори, я же весь в нетерпении! — подвигает к себе.

— Дорофеева Марина Дмитриевна, она психолог у Алисы в школе. Это всё, что я знаю о ней, — говорю.

— Ну, вполне! Остальное узнаю я, твой верный друг Санчо Панса! — козыряет Альберт.

Усмехаюсь угрюмо. Я в целом редко смеюсь.

— По личке узнать? Я имею ввиду, с кем встречается, спит, какие букетики любит? — продолжает хохмить.

— Всё, что получится, — равнодушно бросаю, — Тебе сливки добавить?

— Добавь! — усмехается он, — Сахарку не забудь сыпануть.

— В твоём возрасте много сладкого вредно, — говорю, но всё равно ставлю сахарницу на стол между нами.

— В нашем возрасте, — напоминает Альберт. Ведь мы с ним — погодки! Он меня как-то раз своей грудью прикрыл, когда разборки чинили на рынке. А потом я его из тюрьмы раньше времени вытащил. Вот такая судьба. В любви не везло, так хоть в дружбе фартит.

Глава 36. Лида

Жизнь налаживается. Вот уж точно! Я снова с квартирой. Егорыч купил. Я думаю, что со временем мне удастся отжать её, мягонько так, нежненько, без напора. Надавлю на жалость. Ведь он же поверил в «люблю, ни магу»?

Мать была рада отъезду. Расстроился только Демид. Надо же! Не ожидала, что сыну понравится общество матери. Правда, такая, как я, скорее сойдёт за подругу, или сестру. Мы с ним, бывало, болтали ночами. Шептались. Пока бабка из зала не крикнет, что мы ей мешаем. Шутили, кидались игрушками мягкими. В общем, весело было! Но жизнь такова, что пора «делать ноги».

А ещё я дала слабину. Не знаю пока, что из этого выйдет! Но Борюсик поверил. Короче, я наплела ему чёрт знает, что. Знал бы Егорыч, какой он «тиран», «изувер» и «насильник». Типа, он заподозрил нас с Борькой в романе, и так взревновал, что едва не уволил его! Только я помешала. Вмешалась. Я ему отдалась добровольно, почти, лишь бы только спасти «зад любимого».

Боже мой! Я и сама, когда излагала, так поверила в эту легенду. И так стало жалко себя. Надо же! Всё, как в кино. И с любимым судьба разлучила. И денег лишила. И воли лишила. И заставила спать с нелюбимым и жирным мурлом. В общем! Бис мне и браво. Актриса во мне умерла. Но талант мой бессмертен.

«Квартирка моя, квартирочка», — глажу стены, шныряя из комнаты в комнату. Почти всё также, как я и оставила. Разве что, только прибраться немного? Расставить любимые мелочи всюду. Янтарную пальму, цветочную бра, увлажнитель и свечи с маслами.

Я опять веду блог. Я вернулась! Даже записала несколько новых подкастов. Для женщин. «Уверенность в завтрашнем дне». Вдохновлённая собственным ярким примером.

Мой контент-менеджер, Анечка, так радовалась, так радовалась, что даже камеру опрокинула, когда узнала о моём возвращении «в строй».

— А я думаю, всё! Ну, такой проект пропадает! Хотела купить и заняться вплотную.

Я ей фигу в экран. Говорю:

— Мой проект. Никому не отдам!

В общем, снова встала на путь «вдохновения женщин». Анечка, к слову, сказала, что мне нужно что-то оформить. Ну, чтобы налоги платить! Ну, я думаю, это подождёт. Сперва нужно дать себе насладиться моим вернувшимся образом жизни.

Расставила свечи, сижу, медитирую.

— Купили ещё один видеокурс, — пишет Аня, — А я коллажей накидала для постиков.

Вот так мы в четыре руки формируем продукт категории ВИП. «Гармоничная женщина» рекомендует…

Здесь тебе и шикарные «луки», наряды и постеры.

«Деньги не сделают тебя счастливой», — гласит один из таких. Скролим влево, и вуаля: «Грущу в автосалоне». Ага!

Вот чего мне не хватает. Машины! Но только подряд, и машину просить, и квартиру — это жирно. Даже я понимаю. Так что покупку машины придётся пока отложить. Поезжу на такси. Не обеднею.

А вот и ещё один пост. Она ему:

— Котик, хочу новое обучение пройти!

А он ей:

— Умница, ты постоянно учишься. Перевёл)

И дальше: Тот самый курс «Как управлять мужчиной, 50 видов манипуляций». Ха-ха! Вот это как раз про меня. Уж я — манипулятор от бога! И матери мною гордиться бы стоило. Хотя… Ей гордость не свойственна. Она бы гордилась, будь я поломойкой у них в больнице, или судки за лежачими «зомби» таскай.

Ага! А вот новый пост…

«Я влюбилась в тебя не потому, что мне нужны были