Но мне всё равно. Я вежлив и добр. И я был с ней честен и прямолинеен.

Сейчас я просто хочу найти Скайлар, поэтому проталкиваюсь мимо, не сказав больше ни слова. Широкими шагами я пробираюсь сквозь толпу. Я чувствую на себе их взгляды и слышу голос диктора, доносящийся из динамиков.

Пробравшись сквозь толпу, я направляюсь к бару, зная, что Скайлар должна заплатить внутри. Я врываюсь в двери, и моё сердце начинает биться быстрее, когда я не вижу её нигде. Мой взгляд падает на Дорис, которая стоит за кассой и пересчитывает деньги с довольной ухмылкой на лице.

— Где она?

— Веди себя прилично, пещерный человек.

— Дорис, мне нравится твой сарказм, но не сегодня.

Она прищуривается, глядя на меня.

— Чувство взаимное. — Она оглядывает меня с ног до головы, словно находит недостатки. — Мне нравится эта девушка. В ней я вижу себя, готовую сбежать в любой момент.

Я сдерживаюсь, чтобы не пошутить, что надеюсь, что в Скайлар не слишком много Дорис.

— Ей нужен дом, а не ещё больше дерьма. Не будь причиной её побега.

У меня перехватывает дыхание при мысли о её побеге. Я всегда знал, что она не останется здесь, но это всё равно бьёт меня как под дых.

— Дорис, пожалуйста, скажи мне, где она.

— Я знала, что ты вспомнишь о манерах, — бормочет она, возвращаясь к подсчёту купюр в руках. — Она вышла через боковую дверь, ведущую в лес. Ты должен пойти и спасти ее.

Я скриплю зубами, когда киваю ей, прежде чем выскочить через боковую дверь вслед за Скайлар. Я смотрю на парковку, не понимая, зачем она туда пошла. Я смотрю налево, за сирень, в сторону озера. Она любит бывать у озера, но я вижу внизу макушки нескольких человек и подозреваю, что прямо сейчас она бы ушла куда-нибудь, чтобы побыть одной. Что бы она ни чувствовала, она не хотела бы, чтобы её видели. А когда она подавлена, я знаю, что ей нравится быть одной.

Поэтому я смотрю вперёд, на деревья, и позволяю ногам нести меня к ним. Запах земли и сосны кружится вокруг меня, пока мои ботинки хрустят на сухих иголках и ветках. Я не знаю, как долго я её ищу. Среди деревьев, вдоль береговой линии. Я ищу достаточно долго, и мой мозг успевает придумать множество ужасных вещей, которые могли случиться со Скайлар.

Медведь.

Пума.

Преследователь.

Серийный убийца.

Моё сердце так сильно колотится, что я слышу его стук в ушах — кажется, что оно бьётся о мою рубашку. Я достаю телефон, чтобы позвонить ей, и понимаю, что я тот придурок, который выбросил её телефон в озеро. Это было полезно для её психического здоровья. О своём я не подумал.

Когда я возвращаюсь на парковку, я поворачиваюсь кругом и расчесываю пальцами волосы, дергая за кончики.

— Черт, — выдавливаю я.

Это напоминает мне о том времени, когда Эмми заблудилась в продуктовом магазине, и мы постоянно терялись друг о друга в проходах. Только это место огромное, и люди снуют повсюду. В воздухе разносится жужжание аттракционов и счастливые крики детей. Я несколько раз произношу её имя, но опасаюсь устраивать сцену.

Я сказал ей не беспокоиться о прессе и заголовках, но, видит Бог, если я увижу ещё один, в котором её выставят идиоткой, я сяду на самолёт до Лос-Анджелеса и выпущу пар.

Это было бы не в первый раз.

— Чёрт. — Я снова и снова оглядываюсь, пытаясь представить, куда бы пошла Скайлар. Куда бы она побежала?

Дом.

Я почти прогоняю эту мысль, почему-то сомневаясь, что она почувствует большую привязанность к моему дому. Но это все, что я могу придумать, так что именно туда я и направляюсь.

Чувство тревоги не проходит, когда я запрыгиваю в свой грузовик, и только усиливается, когда я еду по просёлочной дороге к своему дому. Дорога короткая, но кажется невероятно долгой. Если её там не будет, я не знаю, что сделаю.

Наверное, начну крушить весь этот город.

Я проезжаю мимо вывески с единорогом Эмми. Я въезжаю на территорию, зная, что если поймаю кого-нибудь, кто так же въезжает на мою землю, я с ним разберусь.

Я в напряжении, когда делаю последний поворот вокруг дома.

И она там.

Сидит на старых качелях на дереве. Качается.

В том, как она выглядит сейчас, есть что-то детское. Летнее платье развевается на вытянутых ногах, пальцы сжимают изношенные верёвки, лицо поднято к солнцу, за ней тянутся пряди волос.

Игнорирует меня. Хотя она должна быть глухой, чтобы не услышать, как я врываюсь сюда с рёвом.

Я распахиваю дверь и выпрыгиваю из грузовика, тяжело ступая по гравию.

Она по-прежнему не обращает на меня внимания.

Я сохраняю спокойствие, но мой голос дрожит, когда я зову её через двор.

— Ты игнорировала меня двадцать четыре часа. А потом швыряешь мне десять тысяч. И теперь ты собираешься продолжать игнорировать меня?

— Я не хочу сейчас идти на свидание. — Она снова раскачивается.

— Скайлар, я искал тебя повсюду последние тридцать минут, и, клянусь, если ты не обернёшься и не обратишься ко мне…

Она вскакивает с качелей и поворачивается ко мне, сверкая глазами, а её голос эхом разносится среди высоких сосен, окружающих нас.

— Что? Если я не буду обращать на тебя внимания, что ты будешь делать?

Я сглатываю, радуясь тому, что могу принять на себя ее гнев из-за ее безразличия.

— Я уже устала от этого, — ее рука рассекает воздух над головой, когда она кричит, — от людей, требующих моего внимания. И я не игнорирую тебя. Я пошла погулять, мать твою.

Боже правый, она вернулась пешком?

— Я пытаюсь взять себя в руки, чтобы не выставить себя полной дурой. Снова, — тихо добавляет она.

Жар от передней решетки моего грузовика давит мне на спину, и мне хочется придвинуться ближе, но я не делаю этого. Я