сейчас небо над Илмарисом впитает его силу: мы станем непробиваемы.

Стражники разошлись по сторонам, я застыла в самом центре, овивая взглядом замершую толпу. Никто не повел и мускулом. Тишина изматывала, и я могла бы отложить коронацию, провести проверку, но время не ждало: нам нужна была защита как можно скорее.

И я возложила венец себе на голову. Сама.

Раскат грома пронесся с самого сердца Иглы до далеких краев Илмариса, на мое лицо упали крупные горячие капли — слезы дракона. Да, Даркхан, я знаю, что ты видишь. А если не видишь, то чувствуешь меня. Я исполнила твою волю. Я приняла предназначение.

Молния пронзила мой глаз, и я отпрянула. Голова пошла кругом, хрусталик заметался и с чистым золотистым сиянием вышел за пределы века. Волосы словно плавились от раскаленного металла на моей голове, я с усилием оперлась о пьедестал, где мы подписывали свиток, но только в изнеможении закричала. Сбоку послышался шорох, но голоса размылись в моем сознании бессвязной вереницей мыслей.

— Сейра! — услышала я голос Элиона и топот откуда-то издали. Затем голос генерала:

— Приведи помощь! Спрячь свиток!

А затем — оглушающий рев толпы. Ожила?

— Владычица⁈ — Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и что есть мочи встряхнули. Темнота перед глазами расступилась: подвисший в воздухе хрусталик крутанулся вокруг своей оси и рассыпался тысячами осколков.

Воздух пропал. Я судорожно пыталась дышать, но кроме боли в грудной клетке и жжения на голове, уже ничего не чувствовала. В лицо хлыстом ударил ветер, и я повалилась с ног.

Руки меня удержали, но я уже ничего не видела, и шум толпы стирался из сознания. Губы задрожали, я пыталась дышать ровнее.

— Владычица! — это голос Маррика, он рядом. За его спиной крики стражников, за ними — какой-то гомон. А надо мной — свист стрел. В глазах темнота.

— Проклятье, — процедил Маррик и буквально прижал меня стальным нагрудником к полу. Сверху еще послышались удары трех стрел: за мной шла охота.

— Венец… Маррик… — едва слышно прошептала я. — Он заговорен.

Одним движением руки мужчина сбросил корону и, отвернувшись, прокричал:

— Защитный коридор! Быстро! Стена щитов! Первый фланг держит строй!

Я слышала, как о его доспехи ударяются тяжелые капли, где-то за горизонтом собирается новый раскат. Гроза. Долгожданная гроза. Предвестница моего падения. И свежесть как предзнаменование моего нового статуса — владычицы без дара. Свергнутой королевы.

Чуть поодаль послышалось движение и звон мечей, голоса переговаривающихся солдат и команды старших по званию. Маррик сказал спокойно. Только мне:

— Владычица, я должен вывести вас из Илмариса. Здесь вам опасно.

— Почему… ты пропустил?

Я едва выдохнула это, и меня скрутило. Левый глаз полыхал адской болью. Шрам над бровью заныл тоже. Голова раскалывалась на части.

— Я выясню, — выдохнул Маррик. — Простите, владычица, я теперь жизнью за вас отвечаю.

Не дожидаясь ответа, он с легкостью подхватил меня на руки и понес сквозь образовавшийся коридор. По лицу хлестали капли, глаз ныл, юбка прилипала к ногам, мысли путались, я видела только тьму и смутные силуэты людей.

Они сражались, ругались и кричали от боли. Звон мечей смешивался со свистом стрел и дубинок: они все готовились к битве. Кроме меня.

Лисандра ударила изнутри. Но как⁈ Как я пропустила?

Предали змеи, которых нанял Саррис? Он сам? Лиресс?

Кто угодно. Я верила им. Я не могла не верить. Иначе я бы не могла… быть владычицей.

— Куда мы идем? — спросила я у Маррика, услышав, что стук каблуков по брусчатке сменился размеренным хлюпаньем. Капли стали реже, но шум ветра теперь разносили деревья. Мы были в джунглях.

— В укрытие…

Он сказал это на выдохе, его руки задрожали и крепче обхватили меня. Я сказала:

— Я смогу идти сама.

— Вы не видите, владычица…

— Я лишилась дара, но это не значит, что я слепа, Маррик. Зрение вернется.

— Тут недалеко. Доверьтесь.

Я зарычала и повисла на нем безвольным грузом. Мне оставалось только верить! То есть делать то, что всегда меня подводило! Я была беспомощна и слаба!

— Почему вы отправили Элиона? Его схватят!

— Он может предать, владычица. Я спасаю вас, а он… думаю, он в состоянии позаботиться о себе.

Ударил раскат грома. Маррик ускорился. Гром перерос в рык, раздался свист крыльев, разрезающих воздух. Даркхан! Он почувствовал!

Хотелось верить, что это все-таки он, а не Улдрош…

— Нужно вернуться, — сказала я. — Там мои люди. Там Элион! Там… Даркхан.

— Это все обман, владычица. Большая иллюзия. Я слишком поздно понял — когда узнал, что горели зеркальные лаборатории на границе с Лазоревой Тишью. Но Очи Истины, которые отражали реальность в Медные Копи, притянули людей. Одной святой Шарат известно, что они видели…

— Тогда… что правда, Маррик? Ты — реальный?

Я закусила губу, чтобы не выдать слабость истошным криком. Я была слепа! Снова! Всегда! А сейчас — в прямом смысле этого слова. Меня лишили не только дара, меня лишили моей жизни.

Маррик не ответил. Вдруг он осел на одно колено и повалился с ног. Из его горла вырвался странный хрип. Затем свист стрелы, глухой удар в шею, густая горячая жидкость на моем предплечье, влажная земля под спиной, предсмертные судороги генерала. Он не дошел до выхода из иллюзии. Очи Истины здесь работали тоже.

И крупные капли дождя по моей коже. На открытой шее, на вздымающейся груди, на лице, в растрепанных волосах и руках, охваченных крупной дрожью. Прилипшая юбка, не скрывающая уже ни моих ног, ни изгибов, промокшая обувь…

Яркая вспышка и затем раскат грома как предвестник моего проигрыша. Я потеряла все. Тот, кто убил Маррика, пришел за мной. И он возьмет свое.

Послышались тихие шаги, я плавно повернула голову, но ничего не увидела. Решила, что это ответ на иллюзию — я не могла видеть ложь и потому не видела ничего. Если так, то хорошо. Значит, я еще могу сопротивляться. Шаги стали громче. Кто-то шел неторопливо, расчетливо, направляясь точно ко мне. Личность убитого его не интересовала.

Враг остановился буквально в шаге, и я невольно отпрянула. Крутанулась, как могла, а, ощутив на себе крепкие руки, поняла, что это бесполезно. Они сковали меня, прижали к земле и рывком сорвали нагрудник. Затем юбку, затем — впились сильными пальцами в бедра. Надо мной раздалось тяжелое дыхание, прерываемое непроизвольным рыком. А потом меня обдало жаром — резким, бескомпромиссным, обжигающим. До боли и ломоты во всем теле — знакомым.

— Даркхан… — прошептала я и пустила слезу. Он не услышит Это не он.

Рывком он поставил меня на