К среде я перестала притворяться, что не пялюсь на Уэста, когда он сидит на спине лошади. Конечно, мой блокнот лежит у меня на коленях, но я наслаждаюсь тишиной, простотой того, что я просто сижу и наблюдаю за ним. Солнце на моей коже, птицы над головой.

Черт, я даже начала наслаждаться запахом конюшни.

В большинстве случаев я теряю счет тому, на скольких лошадях он ездит. Кажется, что это меняется каждый раз, когда я смотрю. Но он нечасто покидает арену. Конюх или работник фермы приводит ему следующую лошадь, и даже я могу сказать, что они покидают ринг лучше, чем вошли.

Более спокойными.

Более смиренными.

Более уверенными в себе.

И я могу это понять. Последние четыре ночи я провела в постели Уэста — его руки обнимали меня, его губы касались моей кожи — и я тоже всё это чувствую.

— Эта — горячая штучка, — говорит мужчина, которого я знаю как Конора, выводя незнакомую мне лошадь. Она трусит боком, показывая белки глаз. — Она была взбешена с самого утра.

Уэст кивает, подводя гнедого мерина, с которого он только что спрыгнул, к забору и привязывая поводья к столбу. Он проводит широкой ладонью по морде лошади, и та закрывает глаза, когда он говорит ей:

— Хороший мальчик.

Он подмигивает мне, а я откидываюсь на трибуны. В это время дня солнце светит прямо на них, и я наслаждаюсь загаром, который не оставляет пятен на простынях по ночам. Когда я стану старше, у меня могут появиться морщины, но я буду любить каждую из них как воспоминание об этой благословенной остановке в моей жизни.

Уэст подходит к Конору и берёт кобылку под уздцы. Она тёмно-серая в яблоках. Её шерсть невероятная, с серебристыми вкраплениями. Уэст что-то шепчет ей, не обращая внимания на каждое её движение. Он с величайшим терпением продолжает свою работу, а Конор подходит, чтобы взять тот, что слева от стойки.

— Скайлар. — Он профессионально кивает мне, и я в ответ быстро машу рукой.

— Конор.

Он серьёзный парень. Много работает и возвращается домой к семье. Однажды я попыталась с ним заговорить, но ничего не вышло, так что теперь я ограничиваюсь вежливыми приветствиями.

Вскоре он уходит, и на ринге остаёмся только я, Уэст и яркая лошадь. Не знаю, как долго я наблюдаю за ними, но Уэст не перестаёт разговаривать с ней, следуя за ней по кругу. Мышцы на его руках напрягаются, когда он сжимает поводья, и, пока она кружится и танцует вокруг него, он остаётся невозмутимым. Её глаза и ближайшее к нему ухо чуть чаще поворачиваются в его сторону, словно она решает, действительно ли он так плох.

Через некоторое время она поворачивает к нему всю голову и принюхивается, словно это первый глубокий вдох, который она себе позволила.

— Вот так, милая, — говорит он нежным голосом, и я прикусываю нижнюю губу.

Наблюдать за тем, как он обращается с лошадьми, стало моим любимым ежедневным развлечением. Во-первых, он чертовски сексуален в джинсах и футболке. Во-вторых, он говорит такие вещи. В-третьих, он великолепен в этом. Я мало что знаю о лошадях, но мне и не нужно знать много, чтобы понять это. То, как он разговаривает с ними, прикасается к ним. Он уважает их.

Он невероятно способный. И, черт возьми, это круто.

Я закидываю ногу на ногу и наблюдаю, как он ведет кобылку по рингу, рассказывая ей о ферме ласковым голосом, как будто она человек.

— Вон там мой дом.

Он указывает на него, когда заводит её в угол и позволяет обнюхать каждый сантиметр этого места. Стул-стремянку. Столбики, сложенные в конце.

Я вижу, как она расслабляется. Она всё ещё напряжена, но привыкает к Уэсту. Когда она нюхает потёртый конец его ботинка, её губы слегка шевелятся. Он проводит рукой по её шее, плечу и обратно.

— Вот и она, да? Отлично, красотка. Ты сегодня хорошо поработала.

Он поворачивается, чтобы увести ее с ринга, и я не могу удержаться, чтобы не спросить, когда он проходит мимо:

— И все? Ты не собираешься на ней покататься?

Уэст переводит взгляд на меня, затем снова на кобылку.

— Нет, она не готова. Она мне не доверяет. — Он улыбается мне. — Но она это сделает. И я никуда не спешу.

Он оставляет меня сидеть здесь с отвисшей челюстью. Я знаю, что мы говорили о лошади, но я не могу не чувствовать какого-то родства с ней. Я тоже очень нервничала, когда приехала сюда. И Уэст успокаивал меня. Никогда не давил на меня слишком сильно. Всегда помогал мне чувствовать себя лучше, а не хуже.

Боже, он относился ко мне с такой любовью.

От этого моё сердце замирает.

От этого моё сердце болит.

От этого моё сердце становится ещё более его частью, чем раньше.

Глава 30

Уэст

За последние несколько дней совместная ночная проверка стала частью нашего ритма. Мы работаем в тандеме, она тихонько напевает незнакомую мелодию, приподнимаясь на цыпочки, чтобы заглянуть в каждую кабинку, а я стараюсь не следить за каждым ее движением, как одержимый.

Потому что я такой.

Но я не уверен, что хочу быть таким. Влюбиться в кого-то, кто пробудет здесь всего мгновение, кажется безрассудным поступком.

Мы оба это знаем. И всё же мы этого не признаём. Чёрт, я даже сказал ей, что верю, что всё будет хорошо. Но за последние несколько дней меня охватило чувство страха. Я могу говорить всё, что захочу, но это не изменит реальность нашей ситуации. Я не могу воплотить всё в жизнь.

Мы играем в семью, крепко зажмурив глаза. Я не могу решить, кажется ли мне то, что я делаю, прыжком в неизвестность или я просто готовлю себя к разбитому сердцу в будущем.

Она запишется здесь, а потом уедет. Она отправится в турне, и ее будут повсюду возить,