Теперь она смотрит на меня испытующим взглядом, пока я снимаю боксеры. — Пойдем. В душ.

Ее глаза сияют.

— Еще секса?

У меня отвисает челюсть.

— Ты дьявол. У тебя... член. — Я подмигиваю, и она заливается смехом, отворачиваясь от меня.

— Это самая дурацкая из всех дурацких шуток про отцов.

В свою очередь, я наклоняюсь вперёд и игриво шлёпаю её по заднице.

— Залезай своей красивой задницей внутрь, милое личико.

Когда на меня попадает тёплая струя, я бы солгал, если бы сказал, что не думаю о сексе, но сдерживаюсь, потому что что-то подсказывает мне, что это не то, что ей нужно. Когда мы закрываем за собой дверь, помещение наполняется паром, и я притягиваю её к себе. Мы позволяем тёплой воде стекать по нам, несколько мгновений вдыхая запах друг друга.

Затем я беру мыло и мою её. Её руки. Её грудь. Чёрт. Её грудь. Я опускаю руки на её живот.

— Что ты делаешь? — Она хмурит брови.

— Мою тебя.

Она наклоняет голову.

— Ты когда-нибудь принимала душ с кем-нибудь раньше?

— Да, но не там, где мы моем друг друга. — В этот момент перед моими глазами проносится видение того, как она делает это с кем-то другим. — Обычно это просто прямое се...

— Знаешь что? — Я оборвал ее. — Забудь, что я спрашивал. Я не хочу об этом слышать.

Я протягиваю руку и намыливаю ей спину. Её задницу.

— Ты ревнуешь, Уэстон? — В её глазах пляшут озорные огоньки.

Я усмехаюсь в ответ.

— Если бы у меня было десять тысяч, которые я мог бы потратить на то, чтобы трахнуть твоих бывших, я бы так и сделал.

— Они бы не стали торговаться.

Она говорит это как ни в чём не бывало. Я ненавижу это. Я ненавижу это из-за неё.

— Я бы каждый раз делал на тебя ставку, — говорю я, наклоняюсь и целую её в живот, прежде чем намылить ей ноги. Её лодыжки. Я провожу рукой по её киске, и она шипит.

— Больно? — спрашиваю я, выпрямляясь.

— Ну, да. Последние пару часов я занималась твоим огромным шестом.

— Огромный шест, — размышляю я, намыливая себя. — В этом есть что-то лирическое. Тебе стоит вставить это в песню.

— Да, да. Соверши свой круг почета.

— Мне жаль. Ты бы предпочла, чтобы я достал акустическую гитару и спел тебе серенаду? Я мог бы немного поплакать от красоты того, что мы разделили на капоте моего грузовика?

Теперь она смеётся в полный голос.

— На самом деле со мной случалось и то, и другое.

Я беру шампунь и качаю головой с ухмылкой на лице, пока он льётся из бутылки. Душу наполняет аромат розмарина и мяты.

— Эти придурки должны были мыть тебе голову и обращаться с тобой как с принцессой, а не плакать со своими инструментами. — Свободной рукой я вращаю пальцем. — Теперь повернись.

Она несколько раз моргает, как будто не в силах справиться с этим баловством.

— Знаешь, я завидовала этой лошади, когда в первый раз увидела, как ты ее моешь.

Я громко смеюсь над этим. Эта женщина.

— Что ж, тогда сегодня твой счастливый день. Ты получишь полный пакет обучения.

Я замечаю на ее лице тень улыбки, когда она поворачивается на месте. Но она позволяет мне вымыть ее волосы. И привести их в порядок. Мы остаемся в душе, тихие и задумчивые, пока теплая вода не становится прохладной. И когда мы выходим, я намазываю ее лосьоном, веду к своей огромной кровати и наблюдаю, как ее глаза закрываются в считанные минуты.

Я наблюдаю, как она спит, не знаю, как долго. Я думаю, и думаю, и слишком много думаю. Я выбираюсь из постели только для того, чтобы провести ночную проверку, а потом возвращаюсь к ней. Голой. В моей постели. Это кажется нереальным. Это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Поэтому я решаю наслаждаться этим, пока могу.

Мои руки тянутся к ней под одеялом, а её — ко мне. Мы проводим ночь обнажёнными, запутавшись друг в друге.

Прижимаясь друг к другу.

И я не знаю, как это случилось так быстро, так неожиданно, но Скайлар кажется мне неотъемлемой частью меня. Это необъяснимо — на клеточном уровне.

Я знаю только, что нам с ней суждено было встретиться на той дороге.

Глава 29

Скайлар

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ: Скайлар Стоун заявляет, что у Уэстона Белмонта «огромный член».

* * *

— Можешь взять это? — Уэст зовет меня из кухни, когда я спускаюсь по лестнице, пытаясь, кажется, в сотый раз собрать волосы в приличный хвост. Между душем, кроватью и всем этим траханьем я чувствую себя как в крысином гнезде.

— Приступаю. — Я ухмыляюсь, спускаясь на первый этаж и приглашая его войти. Он без рубашки на кухне, готовит то, что он называет “сыр на гриле на завтрак”. Он принёс мне кофе в постель, хотя с тех пор, как он принёс мне кофе, это превратилось в очередной оргазм.

С тёплым кофе в руке и в футболке Уэста поверх пижамных шорт я открываю входную дверь.

И сталкиваюсь лицом к лицу с незнакомой мне пожилой женщиной, которая смотрит на меня так, будто прекрасно меня знает.

— О, посмотри на себя, — она хлопает в ладоши и улыбается. — У тебя даже футболка такая же, как у Уэста. Как мило.

Позади нее, прислонившись к машине, стоит худощавый мужчина с редеющими на макушке волосами, качает головой и смотрит в небо. От него веет серьезностью и суровой любовью.

— У них разные рубашки, Грета. Это одна и та же рубашка.

— Не стоит быть самонадеянным, Энди. Это красивая рубашка. Наверное, она есть у многих.

— Спроси меня, откуда я знаю, что это та самая рубашка, — ворчит он, в то время как Грета подмигивает