она будет появляться на дневном телевидении первым делом с утра, а вечером отправится на важные рекламные мероприятия.

А я буду здесь. Объезжать лошадей и присматривать за своими детьми. Мы с Мией договорились, что никогда не уедем, пока дети еще маленькие. Мы хотели, чтобы у них здесь была простая жизнь.

И я до сих пор считаю, что так будет лучше. Но осознание того, что у нас ничего не выйдет, давит на меня, потому что я снова останусь один.

Меня тревожит то, что я нашёл кого-то, кто идеально мне подходит, и знаю, что не смогу её удержать — не по-настоящему. Не так, как я хочу.

Я размышляю об этом, пока мы заканчиваем дела по дому. После того, как я выключаю свет и закрываю раздвижные двери сарая, она берёт меня за руку.

Когда мы проходим мимо арены, она разжимает пальцы и направляется к песчаному кругу. Вместо того чтобы остановиться у ограждения, она проскальзывает между досками и выходит на другую сторону. Светильники над головой мягко сияют, и я наблюдаю, как покачивается её тело, когда она идёт к центру.

— Куда ты направляешься, милое личико? — спрашиваю я, следуя за ней. Я на взводе и хочу вернуться домой. Я хочу забраться с ней в постель. Потеряться в ней.

— Посмотреть, какой отсюда вид, — размышляет она, медленно поворачиваясь на месте. — Мне нравится смотреть, как ты ездишь верхом.

У забора я опираюсь локтями на верхнюю перекладину и наблюдаю за ней. Короткие шорты, стройные ноги и свободный круглый вырез, спадающий с одного плеча.

Я сглатываю, когда понимаю, что бретельки лифчика не видно. Затем я стискиваю зубы, потому что не хочу говорить о своей работе. Я хочу быть дома. В постели. Обнаженный с ней.

— Я думал, ты пишешь песни. — Нужно быть слепым, чтобы не заметить, как она наблюдает за мной. Иногда я клянусь, что чувствую, как её взгляд скользит по моей коже, даже не глядя в её сторону.

— Пытаюсь.

Я провожу пальцами по волосам и разочарованно вздыхаю, поворачиваюсь и смотрю через плечо в сторону главного дома.

— Скай, давай…

— Но обычно я вместо этого пялюсь на тебя. Ты бы видел, как хорошо выглядят твои руки, когда ты на лошади.

— Я думал, тебе нравятся мои бёдра? — выдавливаю я, поворачиваясь к ней.

— И твой член тоже, — бормочет она, небрежно доставая из кармана тюбик губной помады. Губная помада. Красная помада, которой она пользуется, когда выходит из дома. Она смотрит на золотой тюбик, словно не может вспомнить, как он туда попал, затем пожимает плечами и наносит его. Я восхищенно наблюдаю за ней, ее полные губы раскрываются под каждым прикосновением, а взгляд прикован к моим глазам.

Просто наблюдая за ней, у меня возникает слишком много идей.

— Твои губы на мне, девочка.

То, что она говорит. То, как она улыбается. Эти чертовы губы.

— Что насчет этого?

Воздух между нами потрескивает, и мне уже гораздо меньше хочется возвращаться домой.

Внезапно, прямо здесь это подходит.

Я протискиваюсь между досками и направляюсь к ней. Она прячет помаду в карман, и ее грудь вздымается, когда она делает глубокий вдох. Скайлар не назвать коротышкой, но я всё равно достаточно высок, чтобы смотреть на неё сверху вниз. Чтобы возвышаться над ней, когда я подхожу достаточно близко, заставляя её запрокидывать голову, чтобы смотреть мне в глаза, просто потому, что я выше её.

— Твой рот? — Я наклоняю голову, чтобы грубо прошептать ей на ухо. — Грязный.

У неё перехватывает дыхание, а в глазах вспыхивает жар. Несмотря на то, что я возвышаюсь над ней, она ничуть не боится меня. Хрупкая женщина, которая появилась здесь несколько недель назад, — не более чем воспоминание. Моя грудь распирает от гордости.

Но я также понимаю, что мне нравились все черты этой женщины. Та, что была в ужасе на шоссе. Та, что обезумела в бунгало. Та, что погрузилась в самоанализ на пляже. Та, что ревновала на ярмарке.

И та, что смотрит на меня прямо сейчас так, словно хочет съесть живьем.

Я протягиваю руку и провожу большим пальцем по ее губам, отводя их в сторону ровно настолько, чтобы размазать помаду. Я наслаждаюсь тем, как учащается её дыхание, а глаза темнеют.

Мой большой палец становится немного красным.

— Эта чёртова помада. — Я качаю головой, глядя на неё. — Я думал о том, чтобы стереть её с твоего смазливого личика с того самого дня, как ты её нанесла.

Из её горла вырывается тихий стон, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как её язык скользит по мягким губам. На них всё ещё много красной помады, и они изгибаются в ухмылке.

— Одни разговоры, никаких действий, Уэст — скучный б....

Я прерываю её насмешку, обхватив рукой её нежное горло.

— Скайлар, опустись на колени.

Я сжимаю пальцы, но она опускается с волнением в глазах, падает на песок у моих ног, когда моя рука скользит с её шеи на волосы.

— И что теперь? — Ее ладони лежат на моих бедрах, и она смотрит на меня снизу вверх, словно ожидая указаний. — Ты не можешь вот так просто обсуждать важные вопросы, а потом молчать...

— У тебя сегодня действительно много мнений, да? — Мои пальцы сжимают ее волосы, мои ботинки скользят по песку. — Хватит валять дурака. Расстегни мне штаны, Скай. Достань мой член. Используй свой умный ротик.

Она ухмыляется мне, но следует моим указаниям. Ее пальцы проворно расстегивают мой ремень, пуговицу и молнию. Скайлар быстро справляется с моими джинсами и боксерами, и порыв прохладного воздуха ласкает мой обнаженный член, когда он оказывается между нами.

Ее глаза вспыхивают, когда я пытаюсь ухватиться за основание, но она отталкивает мою руку, вместо этого кладя на нее свою. Она смотрит на меня и облизывает губы, как будто умирает с голоду.

— Ты хочешь мой член, детка?

Она тяжело вздыхает, и её глаза сверкают под тёмным небом, когда она кивает. Другой рукой она обхватывает