Кора фыркает.

— Так и есть.

Гвен оглядывается по сторонам с выражением восхищенного трепета на лице.

— Энергетика в этом месте просто дикая.

Это заставляет меня рассмеяться, и я качаю головой, делая глоток своего пива «Арена» по криминальной цене.

Скайлар кивает, оглядываясь по сторонам широко раскрытыми глазами.

— Согласна. — Прямо сейчас видно, что она выросла в уединении и модных штанах. Она выглядит растерянной из-за того, что её окружает. Это очаровательно. — Обычно меня узнают и подходят ко мне, а я просто... Ну, на меня иногда смотрят или машут, но это так приятно, понимаете? Я волновалась.

Она прошла через многое, связанное со СМИ и фанатами, поэтому не решалась пойти с нами. Но идея Уэста немного инкогнито в окружении друзей, похоже, развеяла её страхи.

Я протягиваю руку и глажу её по плечу.

— Это из-за той кепки «Дикая Сторона», что на тебе. Скайлар Стоун, которую все считают знатоком моды, ни за что бы не надела такое.

Она закатывает глаза и кивает в мою сторону.

— Что ж, новая Скайлар — большая поклонница этой кепки. Я буду носить её чаще. Зелёный сейчас в моде.

— Скай, — начинает Рози, оглядываясь по сторонам с лёгкой ухмылкой на губах и поднимая обе руки. — Я думаю, что дело в том, что диаграмма Венна, на которой изображены люди, слушающие Скайлар Стоун, — она трясёт левой рукой, — и фанаты рестлинга, которые любят его настолько, что ходят на живые выступления, — она трясёт правой рукой, — пересекаются нечасто.

Мы все смеёмся, потому что, возможно, Рози права.

Кора поднимает свой стакан с газировкой, и мы все следуем её примеру, когда она произносит тост. Я улыбаюсь, радуясь, что она здесь и присоединилась к нам.

— За то, чтобы Скайлар нашла своих новых друзей, а Рис — э-э, Дикая Сторона — вернул себе чемпионский титул!

— Слушайте, слушайте! — говорит Скайлар громче, чем я ожидала. Мы все аплодируем, а затем расходимся в поисках своих мест.

•••

Рис: Ожидай неожиданного.

Тэбби: Что это значит?!

•••

Он так и не отвечает мне, отчего ожидание матча Риса становится грёбаной пыткой. Арена заряжена энергией. Только лучшие рестлеры выходят на сегодняшнее событие, но ничто не удерживает моего внимания. В животе вспыхивают нервные бабочки, и я кручу обручальное кольцо по мере развития каждого матча.

В конце концов, Миллионер Билл выходит на арену, расхаживая, словно он здесь хозяин — светлые кудри и рельефные мускулы в сочетании с дерзкими ухмылками и пальцевыми пушками. Я знаю, что Рис говорил мне, что он не так уж плох, но я этого не вижу.

Должно быть, он чертовски хороший актёр, потому что для меня он воплощение придурка. На нём чёрные трико и ботинки с золотой отделкой, и один из тех свободных халатов, что носят боксёры, тоже с кричащим золотым узором.

Полагаю, это часть образа, но за этим интересно наблюдать. Толпа освистывает его, но это почти что одобрение. Словно все они в курсе шутки. Они обожают ненавидеть его, а он процветает на их реакции. Он запрыгивает на канаты и прикладывает руку к уху, что усиливает свист.

В ответ он ухмыляется. Затем он прикладывает пальцы к губам, изображая поцелуй, и протягивает руку к зрителям, соединяя пальцы с большим в жесте, обозначающем поцелуй шеф-повара.

По сути, это театр, и находиться здесь лично — совсем не то же самое, что смотреть его по телевизору. Я чувствую, что меня затягивает, и, глядя на ряд стульев рядом со мной, вижу, что девушек это тоже затягивает. Все они прикрывают рты ладонями и свистят, кроме Коры. Она угрюмо смотрит на него, словно взглядом можно убить, и показывает два больших пальца вниз.

Когда музыка меняется, на арене начинается настоящее безумие. Все, включая меня, вскакивают на ноги. Мой стул в первом ряду трясётся от шума, и я подозреваю, что после этого у меня будет звенеть в ушах как минимум сутки, но мне всё равно. Я поглощена происходящим. Я полностью вовлечена. Мне так весело.

У меня внутри всё переворачивается, когда на вершине пандуса появляется массивная фигура Риса. Вспыхивают стробоскопы, и вход заполняет дым, а из всех динамиков раздаются первые аккорды «Killjoy» Роба Соника и Aesop Rock. Когда музыка затихает, взрывается фейерверк, отмечая момент, когда он спускается по пандусу. Позади него появляется Эль в качестве своего рода сопровождения, но он не обращает на неё внимания, даже когда она поднимает руки, призывая толпу шуметь громче.

Он не торопится, и это такой мощный ход. Как будто он знает, что все будут его ждать. Как будто люди будут довольны уже от одного его появления. Он настолько значим, что ожидание его выхода на ринг усиливает предвкушение, пока воздух не начинает вибрировать от него.

Или, может быть, это я вибрирую. В груди тяжело стучит сердце, а руки дрожат от пьянящей смеси волнения и нервозности.

Он оборачивается на звонок и направляется в нашу сторону. Хотя он бесчисленное количество раз проходил мимо меня — в доме, на заднем дворике, рука об руку с Майло, — я никогда не чувствовала, что могу упасть в обморок.

Должно быть, это распространённый психоз, от которого я не застрахована. И женщины, и мужчины тянут руки через ограждение, пытаясь дотронуться до него. Он проводит пальцами по их рукам, не удостаивая их взглядом, как великодушный король.

Я? Я крепко сжимаю край стола, не желая выделяться или привлекать к себе внимание, пока он в образе.

Я знаю, что позже он будет ласкать меня, поэтому позволяю его фанатам насладиться моментом. Но это не мешает мне облизывать губы, когда он приближается. Мне кажется, он смотрит на меня — нет, пялится на меня, — но сложно сказать наверняка, ведь на нём маска, а его мокрые волосы спадают на щёки.

И всё же от одной мысли о том, что он обращает на меня внимание, у меня пересыхает во рту.

Кора, сидящая первой в нашем ряду, протягивает руку, когда он