Я запрыгиваю на ринг, на ходу хватаю микрофон и, направляясь к центру, бросаю долгий взгляд на пояс, который он небрежно бросил в углу перед тем, как напасть на меня. Я слышу, как люди кричат мне, чтобы я поднял его.

Но я качаю головой.

— Не-а, — рычу я в микрофон. — Не повезло. Я выиграю в Pure Pandemonium. — Я бросаю микрофон и поворачиваюсь, чтобы уйти, но не успеваю: Эль проскальзывает у меня под мышкой и обвивает руками мою талию.

Она смотрит на меня снизу вверх, ухмыляясь, как будто мы счастливая пара, празднующая победу, и я это чертовски ненавижу.

— Сделай это. Продай это. — Я читаю по её губам, потому что из-за шума толпы её трудно расслышать.

Но я не могу.

Поэтому я делаю то, за что Энтони потом выскажет мне всё, что думает, — отчасти потому, что я не целую её, а отчасти потому, что я чертовски неловко это делаю.

Перед тысячами кричащих фанатов… Я глажу её по голове.

•••

— Как собака, Рис! Твоя сценическая жена смотрела на тебя так, будто хотела наброситься на тебя, а ты, чёрт возьми, погладил её по голове! О чём ты вообще думал?

Энтони уже как минимум три минуты подряд изливает на меня свой гнев, но я уже почти добрался до Роуз-Хилл. Солнце садится, и мне плевать, что он злится. Его слова скатываются с меня, как капли дождя по стеклу.

— Ну, я не хочу её целовать. В сюжете это не нужно, и я не думаю, что по контракту обязан это делать.

— Это всё для шоу! И в Пандемониуме ты доиграешь до конца, и тебя разоблачат, потому что этого требует сюжетная линия, и в основе всего этого — Ты. Актёр. Так что, чёрт возьми, смирись и играй.

— Нет. — Одно-единственное слово звучит ровно и спокойно, как будто это моя вторая натура. Без чувства вины. Как будто я понял, кто я и кем хочу быть. И это не тот человек, который идёт на компромисс со своей моралью. Конечно, я актёр, но это всё равно моя жизнь. И хотя я подписал контракт, мой адвокат, с которым я проконсультировался по дороге, заверил меня, что это не значит, что я должен выполнять все их требования.

— Другого варианта нет! Продолжай. Ты победишь — и будешь за это вознаграждён — и Эль подарит тебе пояс. Ты поцелуешь её, а потом позволишь ей снять с тебя маску.

— Я не хочу этого делать.

— Мне всё равно, чего ты хочешь! Дело не в...

Я опускаю взгляд на телефон, и мои губы дергаются, когда я вижу, что сеть полностью отсутствует. Я представляю, как Энтони сейчас бесится, думая, что я сбросил вызов. На самом деле это даже приятно.

Я прокручиваю в голове этот матч до конца поездки, пытаясь понять, сделал бы я что-нибудь по-другому. Пытаюсь решить, не веду ли я себя непрофессионально. Может, я и не многословен, но я держу слово, и я сказал Энтони, что сделаю всё, что он захочет, когда попросил дополнительный выходной.

Я просто не думал, что он согласится на это. И не то чтобы я не выражал свою обеспокоенность перед выходом на ринг. Он прекрасно знал, что я чувствую, но всё равно попытался навязать это.

Нет, я доволен своим выбором. Эль и Энтони могут делать всё, что хотят, и я их поддержу.

Я подъезжаю к дому Табиты примерно через час после того, как закончился мой разговор с Энтони. В окнах горит свет. Я знаю, что она работала сегодня вечером, а Майло остался у её родителей. Мысль о том, чтобы забрать его отсюда сейчас, после стольких месяцев, вызывает у меня глубокую внутреннюю боль. Его семья, все, кто его поддерживал, — я бы никогда не смог.

Нет, Майло принадлежит Роуз-Хиллу.

И я тоже.

Вот почему я вернулся. Без предупреждения. Снова.

Я не мог остаться в стороне. Путешествие долгое и изнурительное, и оно стоит каждой секунды. Я никогда не был влюблен, но и никогда не испытывал ничего подобного. Так что вполне разумно предположить, что я, возможно, влюблён в свою жену.

С сумкой через плечо я подхожу к уютному ремесленному домику и вхожу через незапертую входную дверь. Я запираю её за собой.

— Тэбби? — Зову я, не желая тратить время на то, чтобы оглядываться по сторонам.

Наверху раздаются шаги, и она высовывает голову с верхней площадки.

— Рис? — Она спешит ко мне, глаза блестят, волосы влажные.

На ней те же крошечные шортики и пижамный топик, что и в тот день, когда я лечил её ожог. Мне стоило титанических усилий не заглянуть ей под шорты. Сегодня я об этом не беспокоюсь. Они не продлятся долго.

— Что ты здесь делаешь?

— Сюрприз? — Отвечаю я, наблюдая, как она сбегает по лестнице, прежде чем броситься на меня.

Я приподнимаю её, кладу руки ей на попку, а она обвивает руками мою шею.

— Это самый лучший сюрприз, — говорит она. — Осторожно. Я буду ожидать, что ты будешь приходить домой каждую неделю.

— Я постараюсь.

Она ухмыляется и приближает свои губы к моим.

— В те недели, когда ты не сможешь прийти, я буду смотреть на тебя по телевизору и засовывать руку себе под шорты. Буду притворяться, что ты здесь.

— Чёрт, Тэбби, — рычу я, прежде чем она прижимается губами к моим. Я сжимаю её крепче, чувствуя пульсацию в ягодицах.

— Именно это я и сделала прошлой ночью, когда все разошлись. — Она проводит губами по моей щеке и покусывает ухо. — Я легла в постель. Открыла в телефоне твою страницу и мастурбировала пальцами, пока не кончила. Думала о том, как оседлаю твой член.

Я уже возбужден, член поднимается навстречу ей. Я даже не снимаю туфли, прежде чем проношу свою жену прямо по коридору, как пещерный человек, и плюхаю её на кухонный стол. Я снимаю с плеч свою спортивную сумку и ставлю её на