— Ты сказал, что тоже по ней скучаешь.

— Да неужели? — спрашиваю я.

Майло торжественно кивает, а Рис закатывает глаза, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

И моё сердце замирает от этой нежности.

Мои мальчики.

Я скучала по нему, хотя он ещё даже не уехал из города, и думала, что веду себя странно, но он чувствовал то же самое.

Я встаю на цыпочки и быстро целую его в губы, не обращая ни малейшего внимания на зрителей. Рис проводит языком по моим губам, и у меня по спине пробегают мурашки. Он всегда оказывал на меня такое влияние, и оно нисколько не ослабло. На самом деле, чем лучше я его узнаю, тем сильнее оно становится.

Я отстраняюсь и бросаю на него укоризненный взгляд, одновременно облизывая губы. Он ухмыляется, как будто знает, что со мной делает.

Качая головой, я подхожу к барной стойке.

— Садитесь, мальчики. Что будешь сегодня заказывать, Ми?

— Крем-брюле, — восклицает он, хотя из-за его детского произношения это звучит скорее как «крам булей».

— Сначала полезная еда, малыш, — смеётся Рис. Рис, который с тех пор, как вернулся, ест только курицу и рис. Клянусь, он ест без остановки.

— Я вас удивлю, — решаю я, прежде чем поцеловать Майло в макушку и игриво потрепать Риса по волосам.

Затем я возвращаюсь на кухню. Вхожу в ритм. Но не свожу с них глаз. Рис всё время общается с Майло, и я вижу, как он учит Майло играть в крестики-нолики. Он наклоняется к мальчику, а его огромная рука так аккуратно держит карандаш. Когда он нарезает курицу для Майло и дует на неё, чтобы охладить, я едва сдерживаюсь.

Они — подарок. И Эрика, по-своему, сложным путём, подарила их мне. И я люблю её за это. Я люблю её во всей её многогранной красоте.

Я всегда буду ей благодарна. На самом деле, мне кажется, я понимаю её лучше, чем когда-либо. И своих родителей тоже. С ними было непросто, но, кажется, я нашла свой путь. Я смирилась с их выбором.

И я примирилась со своим. Я выбрала Майло и Риса. И теперь не могу налюбоваться на них. На то, как Рис читает ему сказку на ночь. На то, как сияет лицо Майло, когда Рис входит в комнату.

Даже сейчас я могла бы смотреть на них всю ночь.

Майло говорит как маленький, и Рис, слушая его, смотрит ему прямо в глаза. На самом деле малыш не умолкает, и Рис едва успевает вставить хоть слово. Кажется, что он оживает рядом с Рисом и наслаждается его вниманием.

А когда я отправляю их за крем-брюле на двоих, клянусь, Рис съедает только один кусочек, а остальное оставляет Майло. Он бросает на меня виноватый взгляд, и я приподнимаю бровь. Это заставляет его снова обратить внимание на Майло, но он продолжает улыбаться.

Улыбается.

Это заставляет меня задуматься о том, как много всего он сделал. Хотя никто не поверил бы нашей истории, он почему-то был этому рад.

Думаю, он этого жаждал. Друзей. Семью. Дом. Но он никогда не знал, как этого добиться, и каким-то образом всё получилось само собой.

И в тот вечер, когда мы возвращаемся домой с уставшим, перекормленным Майло, который вот-вот расплачется, мы делаем то, чего Рис никогда раньше не делал.

Мы все вместе забираемся в мою огромную кровать.

В тёмной, тихой комнате Рис шепчет:

— Спокойной ночи, Ми. Люблю тебя, дружище.

Майло зевает, и я слышу улыбку в его словах, когда он легко отвечает:

— Я тоже тебя люблю, Ри.

Я смахиваю влагу с ресниц, пока мои глаза привыкают к темноте, и передо мной вырисовывается их силуэт, прижавшийся друг к другу. Клянусь, я чувствую, как между ними искрит любовь.

Затем мой взгляд встречается со взглядом Риса, и он просто… остаётся таким.

Я не знаю, как долго мы лежали, глядя друг на друга в темноте, а между нами спал Майло. Я знаю только, что засыпаю под его тёплым взглядом... и просыпаюсь под тем же любящим взглядом.

А когда я спрашиваю его, спал ли он вообще, он пожимает плечами и говорит:

— Это был лучший сон в моей жизни.

•••

Когда раздается звонок в дверь, я думаю, что это Уэст, поэтому распахиваю дверь и оказываюсь лицом к лицу со своими родителями.

— Я принес пиво и хочу сесть на свой стул, — говорит папа.

— Что вы здесь делаете?

Мама привстает на цыпочки и поправляет сумку на плече, словно не может сдержать волнения.

— Мы столкнулись с Уэстом, и он сказал, что ты собираешь гостей, чтобы посмотреть на Риса по телевизору.

— О. — Да. Сегодня утром Уэст написал мне, что я должна устроить вечеринку с просмотром, так как по понедельникам я не работаю. Он сам себя пригласил, и, видимо, моих родителей тоже.

— Серьёзно, Тэбби? — Папа закатывает глаза. — Ты не подумала пригласить нас?

Я фыркаю и распахиваю дверь шире, приглашая их войти.

— Вы же знаете Уэста. Он как возбуждённый бордер-колли, который собирает нас всех вместе. Я до сегодняшнего дня даже не знала, что буду здесь принимать гостей.

Мои родители радостно болтают, пока приходят новые гости.

Баш приходит первым. Гвен приходит второй. И они как одинаковые полюса магнита — держатся друг от друга как можно дальше. Каждый занимает одного из моих родителей и явно усердно старается вовлечь их в разговор, чтобы избежать друг друга. Если бы я не была такой чертовски любопытной, это могло бы быть смешно. Но всё, что это делает, — заставляет меня хотеть спросить, какого чёрта между ними произошло.

Скайлар, Уэст и его двое детей, Олли и Эмми, прибывают, и Уэст приветствует меня своим обычным восторженным «Тэбби-Кэт!»

У меня дёргается губа. Его невозможно не любить, и я обожаю видеть его таким счастливым со Скайлар. Я обнимаю их обоих и жестом указываю на