— Ну, я не могу ничего сказать официально, но не думаю, что они будут разочарованы.

— Отлично. Ладно, иди и набей кому-нибудь морду. Я просто хотела показать тебе, что происходит дома.

Его плечи вздымаются, он тяжело вздыхает и искренне благодарит меня:

— Спасибо, Тэбби.

Я улыбаюсь, стараясь не расплакаться.

— Всегда. — Он сказал мне, что может вернуться только через несколько недель, в зависимости от своего графика, и, конечно, я была не против. Ему нужна его работа так же, как и мне — моя. То, что у него есть страсть к чему-то — этот драйв, эта сосредоточенность, — одна из самых привлекательных его черт.

— Мы скучаем по тебе. Пожалуйста, передай Малышу Уилли, что я его ненавижу.

Теперь Рис смеётся.

— Он точно будет в восторге.

— Ладно, пока.

— Пока.

Я уже собираюсь повесить трубку, но через несколько секунд его голос останавливает меня.

— О, и ещё, Табита? Я...

Он замолкает, и у меня сжимается сердце. Я думаю, не собирается ли он сказать что-то, что изменит наши отношения. Не думаю, что я бы колебалась, прежде чем ответить тем же.

От этого молчания я начинаю нервничать, но он выбирает другой путь.

— Я тоже по вам скучаю, ребята.

Глава 41

РИС

Рис: Я должен признаться. Это меня очень беспокоит, и я был бы рад твоему совету.

Тэбби: Нет. Я не притворялась, что испытываю оргазм.

Рис: Забавно.

Тэбби: Если ты отправляешь такое зловещее сообщение, то можешь быть уверен, что я поведу себя странно.

Рис: Ладно, но это не из-за тебя. Ну, по крайней мере, не напрямую из-за тебя. Энтони хочет разоблачить меня в «Чистом Пандемониуме». Он уже поднимал этот вопрос и не оставляет его. Теперь он хочет, чтобы Эль сняла маску.

Тэбби: К чёрту Энтони.

Рис: Я всегда знал, что эта сюжетная линия может появиться. Такое уже было. Это всегда немного волнительно.

Тэбби: И всё же к чёрту Энтони.

Рис: Меня больше беспокоит, в какой цирк это превратится с фанатами. Сейчас кажется, что это разделение защищает тебя и Майло.

Тэбби: Подожди. Ты *хочешь* снять маску?

Рис: Я не знаю.

Тэбби: Послушай, я ценю твою заботу о нас, но с нами всё будет в порядке. Дело в тебе. В твоей конфиденциальности. В твоей личности. В твоей карьере. Если ты хочешь это сделать, то делай. Но делай на своих условиях. Не позволяй этому придурку контролировать тебя. Ты можешь снять маску и одновременно трахнуть Энтони.

Рис: Мне не нравится этот мысленный образ.

Тэбби: ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО Я ИМЕЮ В ВИДУ.

•••

Я поднимаю Уилла за загривок после того, как сбрасываю его с ринга.

— Ты в порядке? — шепчу я ему на ухо, надеясь, что он услышит меня сквозь громкие возгласы толпы.

— Да, — выдавливает он из себя. Но я не сомневаюсь, что приземление было жёстким. Так всегда бывает.

Я должен был сразиться с одним из его приспешников, но затем сюжетная линия изменилась — как это часто бывает — и продюсеры решили, что Уилл и другой член их группы выбегут, чтобы спасти своего друга после боя. Я жестоко избил своего противника, удерживал его на земле целых три секунды, и теперь его парни хотят отомстить.

Или так гласит история.

Эль выбежала, чтобы поддержать меня. В таком случае она была бы не против, потому что никто из мужчин не стал бы её бить, так что они просто позволили ей выговориться. И несмотря на всё, что мне не нравится в Эль, я не могу отрицать, что эта женщина хорошо борется.

— Моя жена говорит, что ненавидит тебя до глубины души, — шепчу я Уиллу на ухо, захватывая его голову.

— Она такая же милая, как и ты, — шепчет он в ответ, ухмыляясь, как дерзкий маленький маньяк, которым он и является, прежде чем я швыряю его через стол, который он поставил для меня рядом с рингом.

Мы уже должны были закончить. Рефери отсчитывал нам время, но я был слишком занят, ублажая публику. Я знаю, что я любимец фанатов, и я слишком долго был в тени. Они готовы увидеть, как я снова на вершине.

Энергия бьёт ключом. Они снова и снова повторяют классическое «это потрясающе», пока мы с Уиллом выбиваем друг из друга всё дерьмо. А младший борец — фантастический шоумен. Это была его идея, по крайней мере, я думаю, что он имел в виду именно это, когда в начале нашей схватки прошептал:

— Папочка, давай я пролечу через стол. Им это понравится. Давай принесём это домой.

Я бы прибил его к столу только за то, что он называл меня «папочкой». Тупой мелкий засранец.

Я стою над ним и смотрю, всё ещё желая убедиться, что с ним всё в порядке. Он двигает средним пальцем и незаметно показывает мне средний палец — сигнал, который мы придумали, чтобы сообщать друг другу, что всё в порядке.

А если мы трижды постучим мизинцем, это будет означать «тревога», и мы завершим этот матч. Но такого никогда не случалось, потому что ни один из нас не собирается завершать матч. Если только тебя не нокаутировали, шоу должно продолжаться, а адреналин всё равно заставляет тебя двигаться дальше. Когда я получил травму в прошлый раз, я даже не понял, что порвал переднюю крестообразную связку, пока не почувствовал боль в ноге за кулисами.

В любом случае мы с Уиллом заботимся друг о друге. Может, на экране мы и соперничаем, но за кадром мы в хороших отношениях. Он отличный работник. Он продаёт историю, и, хотя он новичок, он достаточно перфекционист, чтобы я мог доверить ему свою безопасность.

Поэтому я отступаю, а оператор следует за мной. Я смотрю на своего поверженного врага, который стонет и держится за рёбра, лежа