ужасно длинные: по четыре земных месяца. Это самые длинные сутки в Солнечной системе. Забавно, но они длятся больше, чем венерианский год!

– А откуда люди всё это узнали? Туда кто-то летал? – спросил Мишун.

– Венеру изучали больше сорока космических аппаратов. До неё добрались раньше всех других планет. Но первые аппараты сгорали в атмосфере Венеры, не успевая достичь поверхности. Никто не ожидал, что там будет настолько жарко![11] Свинец, из которого папа делает грузила для удочек, там бы расплавился. Даже горы на Венере светятся в темноте! Но всё же советский аппарат «Венера–7» сел на планету. Он продержался там двадцать минут и умер, не успев даже передать фотографий. Позже люди всё же получили снимки с поверхности – их передал аппарат «Венера–9» пятьдесят лет назад, а затем были переданы даже цветные фотографии.

– И что же было на снимках?

– Да ничего интересного! Жёлто-оранжевое небо, сквозь которое не видно ни Солнца, ни звёзд. Даже днём сумерки. Только камни вокруг.

– А кроме камней что-то есть? – поинтересовалась Лиза.

– Есть горы и вулканы, которые постоянно извергаются. Но это ещё не все неприятности! – продолжал «разоблачения» красавицы-Венеры Алекс. – Из-за своей огромной плотности и толщины атмосфера так давит, что может расплющить автомобиль![12] Даже скафандр не выдержит такого давления. Воздух такой густой, что в нём трудно пошевелиться. Это самое невыносимое место в Солнечной системе! Люди на Венеру лететь не собираются, они задумали вместо этого Марс осваивать.

– Ой, давайте мы тоже на Марс отправимся! – обрадовалась Лиза. – Мальчики, вы не против?

– Конечно, – согласился Мишун. – Не хочу, чтобы меня зажарили и раздавили.

На Марсе

Вечером, когда стемнело, Алекс показал брату яркую красноватую звёздочку, висевшую низко над горизонтом:

– Знакомься: это Марс – цель нашего сегодняшнего путешествия.

Братья совершили ставший привычным ритуал: положили волшебную палочку под подушку… и встретились с Лизой на полянке перед домом. «Мечта» уже ждала своих создателей. Друзья расположились в удобных креслах.

– Давайте-ка навестим одного любопытного робота, марсианского старожила, – предложил Алекс и громко скомандовал:

– Мы на Марсе в кратере Гейл возле марсохода Кьюриосити.

Когда темнота за куполом рассеялась, путешественники увидели рыжевато-коричневую каменистую равнину, окаймлённую вдали пологими холмами. Небо над равниной было грязно-жёлтого цвета.

Друзья облачились в скафандры и выбрались наружу. Под ногами были плоские камни и песок. Мишун тут же попрыгал и заключил:

– Прыгучесть почти как на Меркурии. Значит, Марс небольшой[13]. А почему небо жёлтое?

– В марсианской атмосфере воздуха в сотни раз меньше, чем в земной, зато очень много пыли, – пояснил Алекс. – Вся поверхность Марса покрыта песком и пылью – её поднимают вверх постоянно дующие ветры. Из-за этого небо и пожелтело. Когда пыли поменьше, небо розовеет, иногда даже голубеет, а когда пыли поднимается ещё больше – краснеет и темнеет.

– Странно – сейчас день, но на разогретую сковородку не похоже, – заметила Лиза. – Не то что на Луне.

– Мы же в полтора раза дальше от Солнца, чем Луна с Землёй, – напомнил Алекс. – Солнечной энергии Марсу достаётся в два с лишним раза меньше. Так что нам повезло, что мы вблизи экватора и сейчас здесь летний день – вполне тепло. А ночью станет холодно, как в Антарктиде[14].

– Это потому что воздуха мало, – сообразил Мишун. – Поэтому такие перепады температур.

– Верно, – подтвердил Алекс. – И ветры из-за этих перепадов постоянно дуют.

– А какого любопытного робота мы хотим навестить? – вспомнил Мишун.

– Где-то неподалёку пасётся марсоход Кьюриосити, в переводе с английского – «Любопытство». Он уже больше двенадцати лет изучает Марс. Никто даже не рассчитывал на такой долгий срок службы! Давайте посмотрим по сторонам – может, его следы увидим.

Мишун с Лизой легко запрыгнули на высокий валун.

– Я вижу! Вон кто-то ползёт! – закричала Лиза.

Высоко подпрыгивая и поднимая облачка пыли, друзья побежали к виднеющемуся вдали аппарату.

– Мне нравится тут бегать, почти как на Луне, – сообщил на бегу Мишун.

Скоро они поравнялись с медленно ползущим марсоходом на шести широких колёсах, оставляющих следы на тонком слое красноватого песка и пыли. Многочисленные мелкие камушки совсем ему не мешали, а встречая на пути камни покрупнее, марсоход не спеша переползал через них.

– А что, им никто не управляет по радио, он сам всё делает? – изумился Мишун.

– Конечно, за ним постоянно следят из пункта управления на Земле. Но из-за большого расстояния радиосигналу требуется от трёх до двадцати минут на дорогу до Земли и обратно, в зависимости от расстояния между планетами. Так что робот вынужден быть самостоятельным и очень осторожным. За час он проходит меньше ста метров.

В этот момент марсоход остановился, вытянул вперёд длинный щуп, похожий на руку с тремя суставами, и опустил его на грунт. Раздалось очень тихое жужжание.

– Что это он делает? – удивился Мишун.

– На концах «руки» у него оборудование для изучения грунта. Он сверлит небольшие дырки и определяет состав пород. Это настоящая химическая лаборатория.

Робот повернул прямоугольную «голову» на длинной шее в сторону детей. Круглый глазок камеры был направлен прямо на них.

– Ой, он на нас смотрит, – прошептала Лиза.

– Не бойся, он постоянно фотографирует всё вокруг, чтобы передать фотографии на Землю. А также контролирует окружающую обстановку.

– Сфотографируй меня, марсоходик, – помахала ему рукой Лиза. – И не бойся нас, мы хорошие!

– А разве ему могут угрожать какие-то опасности? Ну, кроме опасности свалиться куда-то в яму? – спросил Мишун. – На Марсе ведь никого нет.

– Знаете, какие на Марсе бывают пыльные бури и ураганы? Тучи пыли поднимаются высоко в воздух, становится совсем темно, а ветер гонит её со скоростью поезда.

– Ветер может сбить нас с ног или опрокинуть марсоход? – испугалась Лиза.

– Опрокинуть не может, потому что воздух тут в сто раз разрежённее, чем на Земле. Но пыль сечёт лицо и налипает на приборы и камеры аппаратов. Один из предыдущих марсоходов умер из-за того, что буря покрыла пылью его солнечные панели, вырабатывавшие электричество. А длятся эти бури по несколько месяцев!

– А я что-то не вижу солнечных панелей у этого любопытного марсохода, – заметил Мишун.

– Да, – согласился Алекс, – от них пришлось отказаться как раз из-за пылевых бурь. Да и солнечного света на Марсе маловато. Теперь марсоходы питаются от ядерных батарей, которые могут работать много лет.

– А знаете, я вижу вдали какое-то маленькое жёлтое торнадо, – показала рукой Лиза. – Вдруг это буря начинается?

– Да нет, это небольшой пылевой смерч – таких