— Кто ты такой? — спросил он.

— Три дня назад, — ответил узник, — я был кастеля­ном этого замка. Но теперь здесь правит захвативший власть волшебник. Завтра утром он повесит меня на крепостной стене.

Уолтер подошел и встал рядом с Рэндалом. Двою­родные братья всмотрелись в лицо товарища по заклю­чению.

— Твой голос мне знаком, — произнес наконец Уол­тер. — Поскольку мы оба здесь узники и хотя бы на вре­мя находимся в одинаковом положении, думаю, нам следует доверять друг другу и открыть наши имена. — Он замолчал. Человек на полу не ответил, и Уолтер про­должил: — Я сэр Уолтер из Дуна.

Узник еле слышно усмехнулся.

— Тогда нас не нужно представлять друг другу, — от­ветил он. — Мы уже знакомы. Я сэр Реджинальд из Вы­соких Пустынь.

Рэндал невольно отшатнулся.

«Теперь я понял, откуда тебя знаю, — подумал он. — Я хорошо помню синяки, которые поставили мне ты и твои друзья, когда я дал клятву не пускать в ход магиче­ское искусство, а ты посчитал меня всего лишь мальчишкой-конюхом... И хорошо помню все, что случи­лось потом».

После этого был рыцарский турнир в Таттинхеме, и окончился он бедой. Кто-то, вероломно подкравшись сзади, нанес Уолтеру страшный удар булавой в плечо, после которого поверженный рыцарь рухнул ничком в лужу собственной крови. Удар был нанесен исподтиш­ка; Уолтер не видел того, кто сразил его, но молва при­писывала бесчестный поступок сэру Реджинальду.

Если об этом помнил Рэндал, значит, помнили и ос­тальные. Даже во мраке подземной темницы Рэндал разглядел, как сжались кулаки его кузена.

— Я тебя хорошо знаю, — произнес Уолтер. — Если нам обоим удастся выбраться из этой темницы, нам бу­дет, о чем поговорить.

Узник приподнял голову, и в его движении Рэндал уловил следы былой гордости, хорошо знакомой ему с прошлых встреч.

— Даю слово чести: не я нанес тебе тот удар в Таттин­хеме.

— А почему мы должны тебе верить? — ледяным тоном спросила Лиз.

Сэр Реджинальд протянул руку в ее сторону, но, не дождавшись, чтобы девушка приблизилась хоть на шаг, снова уронил ее на солому.

— Молю вас, мадемуазель, сжальтесь. Завтра я умру — разве перед смертью я стану лгать?

Но Уолтер, стоявший рядом с Рэндалом, так и не раз­жал кулаков.

— Тот, у кого поднялась рука нанести человеку под­лый удар из-за спины, будет лгать даже перед лицом смерти... Но если это был не ты, скажи тогда, кто совер­шил эту гнусность?

Сэр Реджинальд рассмеялся — еле слышно, превоз­могая боль. «Он ранен гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд, — догадался Рэндал. — Синяки по всему телу, наверно, сломано ребро или два... По сравнению с этим та бездумная драка в темноте на гостиничном дво­ре покажется детской игрой».

— Спросите лучше об этом у своих союзников в лаге­ре барона, — ответил сэр Реджинальд. — У сэра Гийома из Гернфельда денег куры не клюют. И он хорошо знает, что я не виноват в том ударе, потому что нанес его он.

— И расхаживал по всему Таттинхему, возводя на­праслину на тебя? — Рэндал наконец овладел собой и сумел заговорить. — Это серьезное обвинение.

— Но справедливое, — возразил сэр Реджинальд. — Если когда-нибудь снова попадете в свой лагерь, спро­сите у вашего друга Гийома, какой монетой он уплатил выкуп герцогу Тибальду за своего коня и доспехи, если в день турнира у него не было ни гроша.

— Тибальд... — прошептал Уолтер. — Герцог сам был должен мне выкуп — в тот день я взял его в плен в тур­нирной битве.

— Должен-то должен, — отозвался сэр Реджинальд, — но так и не уплатил. Когда пришло время требовать вы­купа, ты лежал тяжело раненный; многие даже говорили, что ты умираешь.

Лиз вышла из темного угла и опустилась возле Рэнда­ла на грязную солому Она взглянула на сэра Реджиналь­да с недоверием, к которому примешивалось желание докопаться до правды.

— Ты хочешь сказать, что герцог Тибальд освободил сэра Гийома от выкупа в обмен на то, что тот пообещал убить Уолтера?

-Да.

Сомнение во взгляде Лиз не ослабло.

— У герцога золота столько, сколько ни один из нас в жизни не видел. Что означает цена лошади и доспехов для такого богача?

И снова до Рэндала донесся горестный смех сэра Ре­джинальда.

— Герцоги платят не такой же выкуп, как простые ры­цари. Иногда от властителей такого ранга требуют зам­ков или городов, и им приходится отдавать их. Ты, сэр Уолтер, за счет герцога мог стать очень богатым челове­ком — но гордости в нем не меньше, чем богатства.

— Занятная история, — проговорил Рэндал. — Если она правдива. — Он в упор взглянул на сэра Реджиналь­да. — Ты говорил, что здешний волшебник изгнал тебя с должности кастеляна. Почему?

Сэр Реджинальд вздернул подбородок.

— Он заявил, что я нарушил клятву верности моему господину — но я пообещал уберечь Колокольный за­мок от осады и разграбления и сдержал слово.

— Тогда в чем же твоя вина? — спросила Лиз, и одно­временно с ней Рэндал поинтересовался: — Почему вол­шебник счел себя вправе арестовать кастеляна, назна­ченного самим лордом Фессом?

— Я не совершил ни одного поступка, которого мог бы стыдиться, — ответил сэр Реджинальд. — Но у вол­шебника иные взгляды, а он родной племянник лорда Фесса.

— Ага, — воскликнула Лиз, — теперь дело проясняется.

— Но не до конца, — возразил Уолтер. — Ты сам так и не уплатил мне выкуп за тот турнир — теперь я требую его с тебя. По моему мнению, правдивое объяснение станет хорошей уплатой долга.

Но сэр Реджинальд покачал головой.

— Прости. Это объяснение затрагивает не только меня...

— Неважно, — тихо перебил его Рэндал. — Потом по­говорим. Кто-то идет.

В коридоре замаячил тусклый огонек. Он приближал­ся, и Рэндал разглядел, что свет исходит от лампы, чуть покачивающейся в руках у молодой женщины, одетой в изящное платье. После почти полной темноты тюрем­ной камеры слабый язычок пламени показался Рэндалу ослепительно ярким.

Увидев эту женщину, сэр Реджинальд с трудом попы­тался подняться на ноги.

Дама кинулась к нему.

— Нет, не надо! Не вставай! — воскликнула она и опустилась на колени у двери тюремной камеры. Она постави­ла бронзовую лампу на пол возле себя — по стенам запля­сали причудливые багровые отблески и угольно-черные тени. Дама протянула руки и сквозь дверную решетку кос­нулась