«Нам ничего не грозит, пока мастер Мэдок держит от­крытым свой конец пути...»

Мир закружился у него перед глазами, деревья сли­лись и превратились во внутреннее убранство светелки, где, прислонясь к двери, все еще стоял мастер Мэдок.

— Молодцы, — похвалил их чародей. — Вы, Ваше вы­сочество, сейчас должны подняться на стену. Вас там ждут. Времени мало.

Рэндал и остальные поспешили за Мэдоком по вин­товой лестнице. Добравшись до верхушки башни, Рэн дал увидел, что лорд Элайн до сих пор стоит там, глядя на лагерь противника. Юноша встал рядом с дядей у па­рапета.

— Де ла Корр уже присылал своего герольда? — поин­тересовался Рэндал.

— Нет еще, — ответил лорд Элайн. — Но, я думаю, скоро пришлет.

Далеко в поле, под стенами замка, затрубил рог, и вверх по склону холма к замку Дун поскакал небольшой отряд всадников. Один из них нес знамя Хьюго де ла Корра — на нем был изображен огромный черный ворон с распростертыми крыльями. Они подскакали к грани­цам магического круга. Едва голова первой лошади кос­нулась невидимой преграды, волшебный барьер вспых­нул голубоватым светом. Испуганное животное отшатнулось и ни за что не хотело идти дальше.

— Эй, вы, там, в замке, — прокричал герольд. — Если вы отдадите девчонку и присягнете на верность королю Хьюго, мы снимем осаду и уйдем с миром.

Не успел лорд Элайн произнести ни слова, как Диа­манта шагнула вперед. Она вскочила на парапет, откуда ее было хорошо видно всему вражескому лагерю, и гор­до выпрямилась. За спиной у нее, будто знамя, развева­лись на ветру длинные серебристые волосы.

— Если самозванец желает мира, пусть удалится в свои собственные владения, — крикнула она, и ее голос раз­несся над башней и над полем. — Я законная, полноправ­ная королева и жду, чтобы вы все принесли присягу мне.

Глава 8

Битва на стенах

Больше из замка не донеслось ни слова. Лорд Элайн подошел к флагштоку, собственноручно привязал к не­му знамя принцессы, привезенное ею из Страны Эль­фов, и поднял его. Оно весело затрепетало на ветру по­верх знамени замка Дун.

— Теперь им будет о чем подумать, — промолвил он, глядя, как развевается над головой серебристо-синее знамя со скачущим оленем и королевской короной. Всадники за пределами магического круга повернули лошадей и поскакали обратно в лагерь. Диаманта стоя­ла рядом с лордом Элайном, глядя на вражеский лагерь. Подождав немного, мастер Мэдок отошел от них и по­кинул башню.

Рэндал потоптался на месте, в неуверенности перево­дя взгляд с дяди и принцессы на лестницу, по которой удалился Мэдок. Потом вышел вслед за мастером-вол­шебником. Лиз шагала с ним. Они вместе спустились по деревянной лестнице, что вилась вокруг стены башни, и прошли на крепостную стену замка. Там в молчании расхаживал чародей. Казалось, он не замечал любопыт­ных взглядов, которые бросали на него лучники и тяже­ло вооруженные солдаты.

В воздухе чувствовалось дыхание магии, лицо Мэдока было сосредоточенно. Рэндал догадался, что волшеб­ник-северянин проверяет, крепок ли защитный магиче­ский круг, оберегающий замок. Рэндал и Лиз сделали вслед за ним полный круг по стенам замка. А внизу, в ла­гере осаждающих, забили барабаны. К их грохоту при­мешивался пронзительный вой горнов и низкое уханье боевых рогов.

«Варнарт, наверное, скоро двинется в атаку, — прики­дывал Рэндал. — У него с де ла Корром нет времени ждать, пока в замке Дун исчерпаются припасы и вода. Хьюго должен предстать перед лордами на Церемони­альном поле к празднику Середины лета».

Лиз обвела поле тревожным взглядом. На утреннем солнце зловеще поблескивали осадные приспособления: катапульты для метания огромных валунов через стены замка, тараны, способные проломить ворота, длинные деревянные лестницы, достающие до краев стен.

— Может быть, внутри нам будет безопаснее? — спро­сила она Рэндала.

Мастер Мэдок остановился и оглянулся на девушку через плечо.

— Пока круг на месте, мы здесь в такой же безопасно­сти, как и за самой прочной стеной. — Волшебник-севе­рянин едва заметно улыбнулся. — Наш друг Краннах на­звал бы меня варваром, но я всегда предпочитал вести битву на открытом воздухе.

Рэндал понимал: сражение предстоит жестокое. Прежде чем войско противника сможет пустить в ход осадные машины, нужно разбить магический круг, ко­торым Рэндал и Мэдок окружили стены замка Дун.

«А это значит — единоборство волшебника с волшеб­ником, — думал юноша. — Мастер Варнарт против Мэдока, Краннаха... и меня. У нас втроем хватит сил удер­жать магический круг; но Мэдок прав — Варнарт обла­дает неизмеримой магической силой».

Он взглянул на Лиз.

— Как мастеру Варнарту удалось похитить тебя и Ди­аманту? — спросил он. — И что же случилось со страж­никами, лежавшими около камней?

— Было очень странно, — ответила девушка. — Мы сидели в светелке, я настраивала лютню, и вдруг чьи-то руки — я их даже не разглядела — высунулись неведомо откуда и схватили принцессу. Я тоже уцепилась за нее, и мы полетели куда-то вместе. Куда — не знаю, в следую­щий миг мы оказались на поляне, привязанные к этим шестам. — Она помолчала немного, припоминая, и про­должила: — Вскоре появился волшебник.

— Варнарт, — подсказал Рэндал.

Голубые глаза Лиз изумленно распахнулись.

— Ой, я только сейчас сообразила! Так это тот самый Варнарт? Неудивительно, что он так стремится ото­мстить тебе — здорово ты ему насолил тогда с этой ста­туэткой из слоновой кости! Сначала он долго хвастался своим могуществом, потом заявил Диаманте, что она может не опасаться за свою жизнь, потому что живая она ценнее для него, чем мертвая. «Кнут, чтобы держать Хьюго в узде», — так он ее называл. А для меня у него утешительных слов не нашлось. Знаешь, я уж думала, со мной все кончено. «Но куда ты бы ни пошла, — сказал он мне, — за тобой всегда следует тот маленький негод­ник, а это-то мне и нужно».

И снова Рэндала кольнули дурные предчувствия. «Варнарт — волшебник, — подумал он. — И слишком ценит свою магическую силу, чтобы рисковать ею ради лжи. Тот, кто хоть раз солгал, никогда больше не сможет

совершить волшебство. Если Варнарт говорит, что мой приход нужен ему, значит, так оно и есть».

— А потом, — продолжала Лиз, — Варнарт ушел, а солдаты, которых ты там видел, принялись насмехаться над нами, смеялись, раскланивались перед принцессой и требовали, чтобы она ими повелевала. И вдруг