нет. Большую часть времени я самый старший по званию в участке, разве что ехать в Барнстапл. И поговорить, по сути, не с кем.

Он, должно быть, холост. Мама была бы в восторге, услышав это. Мне-то, разумеется, совершенно все равно.

— Тогда выкладывай.

Мы пошли дальше. Жермен трусила впереди, вытягивая поводок из рулетки.

— Я сходил к Роджеру и Полин Лейти, — сказал Уитерс. — Сообщил им плохие новости.

— Полин вернулась? Как она это восприняла?

— Она совершенно подавлена, конечно. Мне показалось, она искренне верила, что он уехал обратно в Оксфордшир.

— А как Роджер? Ты получил ордер на обыск гаража?

— Нет, не стал. Я не хочу, чтобы он догадался, будто мы что-то заподозрили. — Он вздохнул. — Если мы вообще что-то заподозрили. Я уже сам не знаю, что думать. Я расспросил его, что произошло, когда Крэйг уехал, во сколько он отправился, был ли он сам за рулем, каким маршрутом поехал, упоминал ли, что собирался к кому-то заехать.

— И?

Жермен навострила уши — на нашу улицу свернул еще один собачник: я узнала одного из наших соседей с пожилым лабрадором. Пес обычно яростно лаял, если кто-нибудь проходил мимо их участка, но стоило свернуть по дорожке к дому — немедленно затихал и даже слегка смущался, будто забывал, что он вообще должен делать дальше.

— Он сообщил, что Крэйг уехал в субботу, пока они в отеле ждали начала свадьбы. Полин очень расстроилась, потому что он ушел, даже не попрощавшись: просто оставил записку, которую они нашли в субботу днем, когда вернулись домой. Я спросил, сохранилась ли записка, но Роджер сказал — нет, он выбросил ее, пока Полин не увидела, потому что она и так уже была расстроена. — Он вопросительно посмотрел на меня. — Ты этому веришь?

— Ни капли, но ведь не у всех же складываются отношения с родителями, правда? — заметила я. — Они поссорились?

— Полин сказала — нет, но Роджер признал, что они повздорили накануне вечером.

— Из-за чего?

— Из-за того, что он пожаловал на свадьбу без приглашения.

Я коротко усмехнулась:

— А вот в пятницу, когда они вместе пришли на вечеринке, его ничуть не смутило, что Крэйга не приглашали. Тони было ужасно неловко, и Шерил тоже явно была не в восторге. Даже мне было очевидно, как им обоим не по себе, но Роджеру это показалось забавным. То есть он, по сути, сказал, что, насколько ему известно, Крэйг уехал домой и в субботу днем все было в порядке?

— Не совсем. Он сообщил, что машина Крэйга не заводилась, и он ее оставил.

— Ага, как же.

— Я спросил Роджера, как Крэйг собирался добраться домой без машины и обходиться без нее в Оксфордшире, но он ответил, что обещал отдать ее в ремонт и что Крэйг часто ездил автостопом, так что, вероятно, собирался добраться так до Эксетера, а потом сесть на поезд.

— То есть намекают, что он сел не в ту машину?

Уитерс кивнул.

— Не поверю ни на мгновение. Но мне также не верится, что Роджер убил его и потом сбросил тело в болото.

— Но он был на болотах. Желтый кресто-что-то, цветок, это доказывает.

— Но у нас нет этой крестовидки гладкой. К тому же я не мог ничего проверить: его машины там не было.

— Правильно, она в мастерской на Гилл-стрит. Я сегодня отвозила туда свой фургон, и она там стояла. Очевидно, у нее протекает шланг.

Уитерс улыбнулся:

— Значит, ты была права насчет пятна? К сожалению, криминалисты не сфотографировали место на обочине, только забор, за который зацепилась рубашка Крэйга.

— Тьфу ты!

— Вот именно.

Мы дошли до конца дороги. Жермен задрала лапу и занялась делом, а мы деликатно отвернулись. Уитерс посмотрел на меня:

— Я действительно верю тебе насчет пятна на обочине и того, что его могла оставить машина Роджера. Даже насчет растения верю. И если ты помнишь, когда мы навещали его в воскресенье, Роджер сказал, что Крэйг уехал тем утром. Значит, он либо лгал тогда, либо лжет сейчас. Но ничто из этого не доказывает, что он совершил что-либо противозаконное. У него все еще нет мотива убивать Мел или Крэйга. А что насчет Шерил? Если с ней что-то случилось, какой у него мотив там? Как ты сама сказала раньше, от этого брака он выигрывал больше, чем от его расстройства, даже если он недолюбливал Тони. Раз у него были планы на «Пенхалигонс», кто лучше Шерил смог бы повлиять на владельцев? Есть только один человек, у которого на самом деле был и мотив, и возможность для всего этого.

— Неужели ты все еще подозреваешь Тони?

— Взгляни на дело с моей точки зрения. Мы знаем, что Шерил ему изменяла…

— Мы нашли залоговые квитанции на ее имя! — я сообразила, что еще не рассказала ему о нашей последней находке. — Мы думаем, ее кто-то шантажировал — вероятно, сам Крэйг угрожал показать Тони фотографии их связи, и она спешно продавала свои вещи, чтобы собрать деньги.

— А кто сказал, что ее шантажировала не Мел? Шерил не собирает достаточно денег, чтобы заткнуть ей рот, тогда Мел рассказывает все Тони, тот выходит из себя и убивает Шерил и Крэйга в приступе ревности, а потом вынужден убить и Мел, чтобы та не выдала его. Все вполне логично.

— Не логично, если ты знаешь Тони.

— К этому все и сводится. Ты знаешь людей, которые в это вовлечены. Я — нет. Я объективен, а ты — нет.

Я продолжала настаивать:

— Мой отец говорил, что быть полицейским в таком месте, как Пенстоун, — это одновременно благословение и проклятие, потому что ты всегда знаешь людей, в отношении которых ведешь расследование. Проклятие, потому что иногда ты абсолютно точно знаешь, что кто-то виновен, потому что представляешь, что он за человек. Но ты не можешь этого доказать, и он уходит от наказания, что просто сводит тебя с ума. А в других случаях ты знаешь людей, которые, как бы все ни выглядело, не могли совершить преступление, и ты не можешь не искать способа их оправдать.

Уитерс приподнял брови:

— А в чем благословение?

— Понятия не имею. Как думаешь, почему я пошла в столичную полицию?

— Суть в том, что ты не веришь в то, что Тони способен совершить одно убийство, не говоря уже о двух или трех, и, если честно, сколь бы очевидным это ни казалось, я тоже не верю.

— Не веришь?

— Нет. И это все ты. Я бы давно упек его за решетку, если бы не ты.

— Значит, хорошо, что я здесь. — Я улыбнулась. — Я бы не хотела, чтобы по твоей вине правосудие допустило ошибку. — Я взглянула на Жермен, которая уселась рядом со своей лужей,