Улица была ярко освещена, потому что все раздвинули шторы на окнах, чтобы видеть происходящее. Теперь входная дверь здания была широко открыта. Люди из «скорой помощи» протолкались через небольшую толпу зевак и вошли в здание. У них не было носилок. Они понимали, что носилки не потребуются.

Было три часа утра в субботу, когда я взял автомобиль и поехал обратно к Брету Ранселеру в Беркшир. Брет вышел открыть мне дверь, он был уже одет и поспешил сообщить мне, что вовсе не ложился, только переменил одежду. Теперь он был в свитере из кашемировой шерсти и подходящих по цвету голубых поплиновых брюках. Он ожидал все это время телефонного звонка, чтобы узнать, как прошло дело.

Но из телефонного звонка он узнал, что при взрыве в Кембридже убито два человека. Новость разошлась по проводам. Она уже опоздала в субботние газеты, но национальная пресса наверняка даст это сообщение в понедельник. Если телевизионные бригады успели сделать съемку, телерепортаж появится сегодня вечером.

– Нам нужно передохнуть, – сказал Брет. Он дал мне стакан со спиртным, а сам занялся поленом в камине, которое никак не хотело гореть. Я согнулся перед камином. Меня бил озноб.

– Чтобы попасть на первые полосы газет, нужно повышение цен на пиво или всеобщая забастовка водителей автобусов, – сказал я. – Не беспокойтесь, небольшой взрыв на окраинной улочке в Кембридже – это не материал для первых страниц, Брет.

Брет подвинул ближе к огню сервировочный столик на колесах и поставил на него взятую с каминной полки бутылку виски и кувшин с охлажденной водой. Он сидел у предохранительной решетки и грел руки. Занавеси на окнах были закрыты, и я слышал, как дождь все еще бьет по стеклам, совсем как несколько часов назад, когда я сидел здесь с Тэдом Рэйли и Брет объяснял нам, как просто все это можно проделать.

– Это была ловушка для олухов, – сказал Брет. – Вот сволочи!

– Наверное, но не будем спешить с выводами, – возразил я.

Я сидел у другого края предохранительной решетки. Не люблю торчать на таких местах. С одной стороны ты поджариваешься у огня, зато другая сторона мерзнет.

– Может быть, это устройство не было предназначено для убийства? – спросил я.

– Но вы же согласились, что это ловушка для олухов.

– Так, сорвалось с языка.

– Тогда что же это было?

– Не знаю. Может быть, устройство для уничтожения секретных бумаг. А в стальном сейфе оно превратилось в бомбу.

– Но они заложили туда много взрывчатого вещества. Почему было не применить поджигающее устройство? – спросил Брет.

– Это был взрыв, как в Берлине в старые времена. Они применили малый заряд, но сейф имел огнеупорное покрытие. От таких взрывов вылетает целая стена здания. Бывали и посильнее, чем этот.

«Зачем он выпытывает у меня такие детали? – думал я. – Кому это нужно знать, каков был заряд? Тэд Рэйли убит».

– А нет шансов, что…

– Никаких. Оба мертвы. Вы сами сказали, что новость уже разошлась.

– Они иногда перевирают, – сказал Брет. – А провели опознание?

– Я не подходил, чтобы посмотреть, – ответил я.

– Конечно, конечно, – сказал Брет. – Благодарение Богу, что это были не вы.

– Рэйли – опытный специалист. У него были пустые карманы. На одежде отсутствовали метки прачечной. Он меня заставил проверить все это вместе с ним. Другого человека я не знаю.

– Слесарь. Приехал из Дуйсбурга. Он немец и эксперт по такого рода сейфам.

– Они сменили внутреннюю часть замка, – сказал я.

– Я знаю, – сказал Брет и выпил немного тоника.

– Откуда вы знаете, если вы не перехватывали наши радиопереговоры?

Брет улыбнулся:

– У меня есть кое-кто, кто перехватывает переговоры. В этом нет секрета.

– Тогда зачем вы задаете мне вопросы?

– Старик будет задавать мне много вопросов, и я должен знать, что ему отвечать. И я не хочу читать ему рапорт, он сам может сделать это. Я хочу слышать, что мне скажете вы.

– Все очень просто. Штиннес сказал лицу, ведущему допрос, что в том офисе есть хороший материал. Вы послали Тэда Рэйли его добыть. Сейф был оборудован устройством, которое уничтожает документы – и вот – бух! Какой еще трудный вопрос может задать ГД, кроме одного: «Почему?»

– Я не обвиняю вас в том, что вы так горько это переживаете. Тэд Рэйли был другом вашего отца, не так ли?

– Тэд Рэйли был отличный работник, Брет. У него был инстинкт. А его заставляли проверять пропуска и работоспособность сигнализации на проникновения извне. Прямо как новичка.

– Но он не подходил для работы в лондонском Центре, разве не так?

– Это он-то не подходил? Вы прекрасно знаете, кто в самом деле нужен в лондонском Центре. Боже мой, Брет! В одном мизинце Тэда было больше понимания разведывательной работы, чем…

– Чем во всем моем теле? Или у Дики? А может быть, у самого ГД?

– Я могу еще выпить?

– Вы не вернете Тэда Рэйли к жизни, пропустив эту выпивку через свое горло, – сказал Брет.

Но он протянул руку к бутылке виски «Гренливет» и откупорил ее прежде, чем передать мне. Я налил себе большой бокал, но не предложил Брету – он довольствовался тоником.

– У нас с Тэдом Рэйли был разговор прошлой ночью, – сказал я и умолк. Где-то в моем мозгу зажегся красный сигнал, предупреждение: будь осторожен.

– И очень интересный? – спросил Брет таким тоном, который только и удержал меня от того, чтобы вскочить и дать ему по носу.

– Тэд сказал, что Штиннес каждое утро в восемь тридцать настраивается на Москву. Тэд полагал, что он получает оттуда инструкции. Может быть, одна из них и состояла в том, чтобы послать нас в тот офис в Кембридже, где Тэд Рэйли и был разорван на куски.

– А зачем вы мне сообщаете о том, что думал Рэйли? Рэйли всего лишь агент безопасности. Я не нуждаюсь в мнении такого человека, если у меня есть опытный работник, ведущий допросы вполне компетентно.

– Тогда почему же вы не послали вчера ночью этого работника, чтобы он залез в тот самый офис?

Брет поднял руку.

– Ну вот, теперь я вас окончательно понял. Вы стараетесь связать два события. Рэйли, несмотря на удовлетворенность лица, ведущего допросы, видел в Штиннесе дезинформатора. Поэтому Рэйли должен был быть убран при помощи бомбы, которую заложил Кремль. Вы мне это хотите сказать?

– Что-то в этом духе, – ответил я.

Брет вздохнул:

– То вы превозносили Штиннеса до небес, а теперь, когда погиб ваш друг, все стало наоборот. Штиннес – злодей. Значит, теперь, когда Штиннес практически находится только