Было очень опасно включать громкоговоритель во время работы.

Я повторил пробу, и он кивнул мне, давая знать, что наушник в порядке.

Тогда я изменил длину волны и связался с автомобилем, который должен был его забрать.

– Такси для двух пассажиров? – спросил я.

Хотя я и убавил громкость, более мощный передатчик автомобиля так и рявкнул:

– Такси готово и ждет.

– Ты готов? – спросил я Тэда.

Он стоял возле умывальника, и когда открыл кран, трубы издали протяжный всхлип. Не снимая шляпы, Тэд ополоснул лицо и вытерся полотенцем, висящим возле зеркала. Сказал утомленным голосом:

– Святая матерь Божья, мы с тобой в таком деле уже по крайней мере в пятый раз.

В коридоре раздались голоса, и было слышно, как двое вошли в соседнюю комнату. Там открылись двери гардероба, и было слышно, как звякнули вешалки с одеждой. Стенки были совсем тонкими, и звуки слышались очень отчетливо.

– Не волнуйся, сынок, – сказал Тэд. – Обычная парочка, которая снимает комнату на час или два. Такой уж это отель.

Да, я волновался больше, чем он. Я редко выполнял роль прикрывающего, да еще для человека, которого я хорошо знал и любил. Я впервые понял, что это гораздо хуже, чем самому исполнять работу. Это так похоже на родительские переживания, когда ваш ребенок отправился кататься на велосипеде по улице с оживленным движением или возвращается в свой лагерь.

Все еще в темноте, Тэд застегнул пальто и надел шляпу.

– Если возникнут трудности с замком, возьми большие кусачки.

Тэд Рэйли тронул мою руку.

– Не суетись, Бернард. Наш человек был там всего пару дней назад. Он очень хороший специалист, я уже с ним работал. Он определил тип сейфов, и я знаю, как они открываются. Я справлюсь с этой работой без тебя.

– Теперь тебе надо идти. Ты вызовешь меня первым, как только понадобится проверить связь, – сказал я.

Я не смотрел, как он выходил, потому что в этот момент наблюдал за улицей.

Рандеву прошло как упражнение в тренировочной школе. Наш слесарь появился точно вовремя, и Тэд прошел в открытую дверь без всякой задержки, не меняя темпа шага. Слесарь тоже прошел внутрь, закрыл дверь и зафиксировал ее так, чтобы проходящий полисмен, в случае, если он ее подергает, решит, что она заперта.

Ему нельзя было пользоваться лифтом, поэтому требовалось время, чтобы подняться наверх. Но Тэд был профессионал: он поднимался так, чтобы на случай, если там его ждали, не появиться со сбитым дыханием. Даже при помощи карманного бинокля я не мог различить никаких примет того, что он вошел в офис. Тэд старался передвигаться так, чтобы держаться как можно дальше от окон. К сожалению, оба сейфа стояли у наружной стены.

Они были там, внутри, уже около двух минут, когда Тэд вызвал меня и тихо пропел в микрофон:

– «Возвращайся ко мне с волосами на…»

– «…ну ты, лысый черт», – ответил я.

Мы не договаривались об идентификации, но Тэд часто пользовался в этих целях шутливой версией песенки «Вернись в Ирин».

– Похоже, здесь большой кусок пирога, – прошептал Тэд.

– Улица свободна, – сказал я.

Тэд снова вышел на связь через три минуты с небольшим. Я засекал время, иначе мне могло показаться, что прошли целые часы.

– Маленькое затруднение… Но все о’кей. Прибавить три.

– Улица свободна. Время отхода. Прибавить три.

Машина была припаркована совсем рядом, в нескольких минутах ходьбы, и для них не было никаких трудностей доехать сюда. Я решил не вызывать машину, пока не настанет время встречи.

Следующий вызов Тэда последовал через пять минут. Я волновался, прикидывая про себя, что за чертовщина там могла выйти. Но не вызывал его, потому что знал, как не вовремя могут оказаться эти вызовы.

– Это не тот замок, – сказал Тэд. – Его заменили. Мы должны прибавить десять.

Его голос звучал очень спокойно и по-деловому, но он мне не понравился.

– Может быть, пора применить кусачки? – предложил я.

Они могли попытаться проникнуть в сейф через заднюю стенку, если все попытки открыть замок не увенчаются успехом. У нас были кусачки, которые могли разрушить почти любой материал.

– Пока не надо.

Дождь продолжался. Такую погодку Тэд называл слякотью, когда дождь моросил без перерыва, без конца и края. На улице было мало прохожих, и даже машины проезжали редко. Это был самый подходящий вечер для того, чтобы сидеть дома и смотреть телевизор. Проклятый полицейский автомобиль из Кембриджа снова проехал. Был ли это все тот же автомобиль, который заинтересовался нашей работой, или другой, просто едущий в полицейский участок или из него, я не понял. Не заметил номера первого автомобиля.

– Нам наконец повезло, – послышался голос Тэда.

Он держал кнопку передачи нажатой, пока слесарь трудился над сейфом. Я слышал, что он там делает, и пыхтенье и шорох, означающий, что он хочет передвинуть сейф.

– Мы хотим посмотреть, что там сзади, – сказал Тэд. Потом он обратился к слесарю: – Смотри за проводами… там проводка! Святая матерь…

Я смотрел в окна темного офиса. На миг я подумал, что они включили свет, потому что окна превратились в яркие желтые прямоугольники. Потом послышался страшный взрыв. Взрывная волна ударила в меня через открытое окно.

Стекла окон адвокатского офиса, превратившись в каскад осколков, вместе с кусками разорванного человеческого тела обрушились на улицу.

– Такси. Уезжайте. Уезжайте. Отбой. – Это была официальная команда экипажу автомобиля. Они тут же отозвались.

– Пожалуйста, подтвердите. – Голос был спокоен. Я услышал звук заводимого мотора.

– Уходите. Уходите. Отбой. Все.

Я слышал, как кто-то на том конце пробормотал: «Счастливо» в тот момент, когда я выключал радио. Это было нарушение процедуры, но я его не включу в свой отчет, мне еще потребуются благожелательно настроенные свидетели.

Где-то на другом конце города завыли полицейские сирены. Я высунулся из окна и забросил радио как можно дальше в направлении офиса. Его окна снова стали темными, если не считать языков пламени внутри.

Я застегнул пальто, надел кепи и быстро осмотрел комнату, чтобы проверить, не оставили ли мы что-нибудь компрометирующее. Потом спустился вниз посмотреть, когда прибудут полицейские и пожарные.

Пожарные прибыли сразу же после первого полицейского автомобиля. Был слышен шум их мощных дизельных установок. Целые батареи прожекторов светили сквозь продолжающуюся морось, и их лучи отражались на проезжей части, покрытой осколками стекла, словно там был лед. Здесь валялись черные куски обгоревшей бумаги, обломки дерева и еще что-то, что я не хотел рассматривать вблизи. Раздвижная пожарная лестница медленно подъехала к окну офиса, где все еще полыхали красные отблески. Пожарный поднялся по лестнице. Стоял ужасный запах, и