ничего не мог поделать, он только присматривался к приезжающим и предупреждал, чтобы не дай бог выстрелили до утра субботы, чтобы не ставили капканы на ондатр, чтобы не гоняли лосей… Все это охотникам давно было известно и они выслушивали Сергея, снисходительно улыбаясь.

Одна группа из трех человек егерю откровенно не понравилась. Компания была какая-то встрепанная, с обеспокоенными глазами. Они просили путевки на Суховскую протоку, в самый конец участка, что тоже было подозрительно, поэтому егерь выдал им путевки поближе — на Топкое озеро.

Вечером поехал, проверил — нет их на озере. Помчался на Суховскую протоку — все трое были здесь. Обустроились основательно. Палатка замаскирована в кустах. Машину — старенький «Москвич» — тоже не враз заметишь. Окопано кострище. Дрова наготовлены. Чувствовался опыт. «Может, зря я?» — усомнился егерь, но все-таки спросил:

— Почему здесь, а не на Топком?

— Ты лучше не суетись, егерь, — дерзко ответил один из них. — Садись с нами рядком, да поговорим ладком.

Он сноровисто и крупно нарезал колбасу, поставил на импровизированный стол бутылку водки. Только сейчас Сергей заметил, что все трое нетрезвы.

— Я не пью, — как можно мягче сказал Сергей. — А вас попрошу уехать на место, куда выданы путевки.

До этого молчавшие, двое вдруг заговорили разом, громко, перебивая друг друга:

— Не имеешь права, мы просто отдыхаем…

— Охота еще не началась… Ишь, начальник… Не таких видели… А эти места блатным своим?

Сергей понял, что спорить бесполезно. На самом деле, охота еще не началась, а наказывается только охота не по месту выдачи путевок. И вдруг у палатки увидел кусок медной проволоки. Подошел ближе, — точно таким проводом привязывают капканы на ондатр и норок. «Вон что-о, — понял Сергей. — Не за утками, за норкой приехали «охотнички». Тут ее много, на протоке…»

Он наклонился над крутым берегом, глянул вниз. Конечно, у таких, по всему видать опытных браконьеров, капканы припрятаны. Хотел спуститься по свежевырубленным в глине ступенькам, но передумал. Вернулся. Проволоки у палатки не было.

— Ладно. Подождем до открытия охоты, — сказал и пошел к мотоциклу.

— Жди, жди, — издевательски понеслось вслед.

«Как же мне их поймать?» — мучился егерь и подъехал к Кольке Кандыкову посоветоваться. Тот слез с комбайна, ударил фуражкой по колену, выбивая из нее пыль:

— Утром рано, когда они капканы проверяют… — сказал он.

— Они и ночью будут проверять. Для этого приехали, — возразил Сергей.

— Один ты к ним не ходи, — Колька полез в кабину комбайна. Ему нужно было торопиться.

Сергей поехал к участковому.

— Ты-то мне и нужен, — обрадовался Андрей. — Начальство мое на охоту собралось. Так что путевочек штучки четыре…

— Ладно. Куда тебя денешь, — согласился Сергей, хотя канитель с путевками уже раздражала. — Тут дело другое… — и рассказал о подозрительных охотниках.

Участковый сразу загорелся. Подкрутил усы:

— В три ночи мы к ним осторожненько наведаемся. Понаблюдаем…

— Договорились, — вздохнул с облегчением Сергей.

Только сереть начало, Сергей и участковый, припрятав мотоцикл, осторожно двинулись к Суховской протоке. Шли напрямик через кусты, поэтому скоро были мокрыми от росы. Участковый сердито отдувался, и Сергею даже казалось, что он хочет повернуть назад.

Шли очень осторожно, поэтому были уверены, что появятся перед браконьерами внезапно и застанут их врасплох. Вышли точно к месту, но ни палатки, ни автомашины, ни людей не было.

— Черт! — выругался с досадой участковый. — Уехали. А мы-то… Сыщики… — он взглянул на мокрого егеря и захохотал: — Ой, не могу… мы-то крались по росе. А они… А их… Шерлоки холмсы…

Хохотал он так заразительно, что Сергей, пересилив дрожь, тоже засмеялся.

— Спугнул ты их, — со знанием дела определил Андрей. — Ученые…

В субботу на рассвете загремели выстрелы. Сначала поодиночке, редко, затем все чаще-чаще, пока не слились в тревожную канонаду.

Перепуганные утки метались от одного озера к другому, но и там и сям их встречали дробью. Цапли поднялись высоко-высоко в небо, выискивая безопасный участок. В зоны покоя набилось столько птицы, что казалось, это не утки — вода шевелится.

К обеду стрельба поутихла. Сергей поехал по охотничьим станам.

Не обошлось без неприятностей. Группа охотников на резиновых лодках загнала в залив большую стаю лысух, которые неохотно поднимаются в воздух, и расстреляла их. Пришлось составить протокол. Как ни упрашивали виновники, как ни клялись, что это в первый и в последний раз, Сергей был неумолим.

Недавно живые, юркие птицы, черно-пепельные с белой лысинкой на голове, лежали безобразной кучей, растерзанные свинцом. Эту тупую жестокость не мог понять Сергей. Что же это? Охотничий азарт? При внезапном появлении дичи рука непроизвольно вскидывает ружье и нажимает на курок? Нет. Здесь не то. Здесь обдуманное, заранее подготовленное убийство. Шестьдесят три штуки. Куда их. А сколько подранков осталось в камышах?

— Пожалеешь, егерь, об этом протоколе, — с открытой угрозой произнес чем-то знакомый полный охотник с непокрытой седой головой, и Сергей вспомнил — где его видел. Охотовед привозил весной стрелять уток. Из крайисполкома! — Оштрафуй на месте. Мы тебе денег сейчас… Сколько нужно?

Сергей сжал зубы. Работает он меньше года, а сколько раз уже пытались подкупить, сколько раз грозили…

Поняв, что угрозы и посулы на егеря не действуют, полный стал просить:

— Тебе что… А мне… Меня после твоего протокола и по партийной линии и так…

Сергей молчал, и тогда браконьер выдвинул последний, обычный в таких случаях аргумент:

— Ну, что тебе стоит… Ведь никто их не считал. Полста меньше, полста больше… На следующий год опять вырастут…

Сергей всматривался в его лицо и думал: «Неужели он искренне говорит?» Нет, конечно. За прикрытыми веками иной раз вспыхивал взгляд. Ух! Попался бы ему егерь… Не пожалел бы. Не пожалел.

— Что же ты человека дешевле ценишь, чем эту дрянь? — пнул ногой кучу битой птицы браконьер.

— Да! — вырвалось у егеря. И хоть старался сдержать себя, не получилось. — Для вас нет ничего святого. Просто невозможно подумать, что вы были маленьким и умилялись, радовались каждой птичке, каждой зверушке. И я не могу поверить, что вы руководитель. Садист! Садист и сволочь! Не место вам на таком посту, да и в партии тоже, — крикнул и пошел к мотоциклу.

— Сопля-ак! Я тебе покажу — «садист». Я тебе покажу — «сволочь»!

На этом инцидент не кончился. Когда в понедельник Сергей привез протоколы районному охотоведу, тот протокол полного браконьера отложил в сторону.

— Ты, вот что, — сказал тихо, глубоко затягиваясь и струей пуская дым сигареты. — Давай не будем пускать в ход, — и глазами указал на протокол.

Сергей был готов к такому обороту, поэтому сразу — на дыбы:

— Если начальник, так можно?!

— Погоди, не горячись, — охотовед взял какую-то бумагу со стола