— Проснулась. И дальше не спи.

— Да что ты…

— Дуля хочет сказать, что будет тебе иногда пасы посылать, потому что защита у мишек уж больно сильная. — переводит с «снежнокоролевского» на русский Лилька: — чтобы ты внимательная была. А я считаю, что ты и так внимательная. Но вдарила ты как надо! Бумц! Сверху! — она показывает рукой: — и ага! Шмяк! Я бы так не смогла!

— Какая я тебе Дуля, Бергштейн⁈

— Дуся — Дульсинея, а уменьшительно-ласкательное — «Дуля»!

— Не смей меня уменьшительно-ласкать!

— Правда? — Айгуля смотрит на эту Бергштейн, которая отпрыгивает от протянувшей было к ней руку Кривотяпкиной в сторону: — ты же во всем меня лучше, Лилька…

— Не, ты чего! Ты классная! Я тебя в тот раз даже соблазнить хотела, но мне Машка таких тумаков надавала! Не смей, говорит, мне центральную блокирующую портить! А я когда кого порчу? Я только лучше делаю! — Лилька обходит Дусю по широкой дуге, старательно оставаясь вне зоны ее досягаемости.

— Ты, Бергштейн вносишь дезорганизацию и бардак в команду одним своим существованием. — подает голос подошедшая к ним Юля Синицына, вышедшая на замену либеро для подачи: — я уже внесла предложение товарищу генералу Ермакову чтобы тебя на страны североатлантического альянса сбрасывать с бомбардировщика, чтобы ты там вносила хаос и сумятицу, вот прямо в стан потенциального противника.

— Юля. — Снежная Королева Дуся повернулась к ней: — подай хорошо.

— Дуля хочет сказать, чтобы ты плоской дугой в Серегу залепила. — переводит снова Лилька: — ну в Князя! Чтобы он потом не пасовал атакующему. Ну или эйс выбей… но на Зуб не бей! В смысле на Костю Зуева… это вот тот мелкий.

— Какой он мелкий, он тебя выше в два раза!

— Ну… относительно мелкий. Относительно остальных мишек.

— Тск!

— Дуля говорит — все по местам! Подача!

— Прекрати меня так называть!

Они снова расходятся по своим позициям, она — занимает свое место, переход, смена позиций, теперь она сдвинулась назад, место у сетки заняла Лилька с Аринкой Железновой и слава богу, потому что одного раза ей хватило, чуть сердце из груди не выскочило… хотя если будет Атака Птичьей Стаи — то ей вместе со всеми снова бежать и вместе со всеми — снова прыгать. И Дуся запросто может мяч ей передать, чтобы «медведей» обмануть… черт.

— Дыши, Салчакова. — говорит ей Юля Синицына: — чего ты нервничаешь?

— А ты нет? — спрашивает Айгуля у нее: — подача это же… — она не договаривает. Она вспоминает слова Витьки. Он говорил «волейбол — это командная игра, в ней всегда есть шанс что твою ошибку исправят, тебе помогут товарищи по команде и победы тут общие и провалы с ошибками — разделены на всех. Но есть одно действие, которое не разделить, которое игрок делает один и полностью несет ответственность за него — от начала и до конца. Это подача.» А Юлька всегда на подачу выходит, иногда — только на нее. Представить себе такое… вот ты сидишь и сидишь на скамейке и тут — подача! Выходишь и пробиваешь… ладно если ты играла все это время, вроде не так волнительно, а со скамейки сразу подавать⁈ И все на тебя смотрят и если ты промажешь, подашь выше, в аут или ниже — в сетку… это же будет твоя личная, персональная ошибка! Ты подведешь всех!

— Я — нет. — Юлька пожимает плечами: — чего тут нервничать. После того как я в команду с… вами всеми попала, куда уже дальше нервничать?

— … с нами?

— Ага. С вами. — на лице у Синицыной появляется скептическое выражение: — ты что, себя и остальных в зеркале не видела? Единственная нормальная тут– это я.

— Ты серьезно так считаешь? — моргает Айгуля, тут же вспоминая и оригинальную манеру Юли разговаривать с людьми, порой откровенно хамя им в лицо и ее стихи и расчеты траектории мяча на мятых салфетках и еще много чего…

— Кристально. — кивает девушка, принимая мяч от боковых: — ты тоже кстати ненормальная, Салчакова.

— Чем это⁈

— Ты зачем-то играешь хуже, чем можешь. На тренировках отличные результаты. На матчах — результаты ухудшаются на семьдесят процентов. Зачем? Что за самосаботаж? Не понимаю.

— Юлька! Теперь я вспоминаю, почему тебя терпеть не могла в начале!

— Да? Тоже странно. Я же правду говорю…

— Именно за это!

Свисток судьи.

— Я с тобой еще не закончила, Юлька… — ворчит Айгуля, подбираясь и слегка присев, чтобы быть готовой к рыку. Она глядит на площадку, а сзади Синицына начинает свою магию, подбрасывая и ловя мяч. Снова и снова…

Слова Синицыной странно отзываются в душе. Самосаботаж, думает она, почему — самосаботаж? Волейбол — командная игра, я — командный игрок. Я знаю свое место, знаю ответственность, не лезу вперед, даю сыграть тем, кто лучше меня… так будет лучше для всей команды. И это чувство ответственности — важнее чем выпячивать свое «я», чем быть капризной принцессой как Железнова, чем тянуть на себя одеяло… ведь в результате вся команда проиграет. Ее так учили. В команде — нет буквы «я». Есть буква «к», есть буква «о», но буквы «я» нет. Значит нужно пожертвовать собой, чтобы дать другим возможность забить! Но…

Она перевела взгляд на скамейку запасных, туда, где стоял Витька, скрестив руки на груди. Они встретились взглядами. На его лице появилась легкая улыбка. Волейбол — командная игра, подумала она, Витька всегда так говорит. Но в их команде столько ярких личностей… и ни одна из них не хуже других! Например — Сашка Изъюрева… незаметная героиня, которая приносит очки. В то время как шумная и яркая Лилька привлекает внимание, в то время как холодная и суровая Дуся — читает площадку и принимает решения, а Юлька Синицына — пробивает плоские подачи по дуге… каждая из них хороша на своем месте. А это значит…

— И я тоже могу сиять… — говорит она себе под нос: — я тоже могу быть лучшей…

* * *

— Молодец, Маша. — тихо говорит Виктор, наблюдая за игрой: — ты вовремя села. Без тебя команда осталась… без лидера, без указаний, без дисциплины и наедине с самими собой.

—