сече с русскими полками, надорвет свои силенушки хилые, пытаясь сбить нас с шанцев подготовленных. А как выдохнутся черкасы да татарове, так мы всей силой и ударим! К реке прижмем и всех ворогов порубим в капусту, на чем мятеж гетмана и закончится.

Пётр молча покивал головой, соглашаясь с дворянином. Судя по всему, именно такую цель и ставил перед собой князь Трубецкой – разве что Бурмистров не был уверен в слабости рати Выговского. Вон, что говорил Михайло Кутузов? Татар – тысячи, вся ханская рать на бой явилась! Да и ляхов с черкасами, на первый взгляд, прорва. Коли и быть сече, легкой она точно не станет.

Словно в ответ на размышления Петра (вяло жующего, а скорее даже рассасывающего кусок жесткой солонины) с противоположного берега Куколки гулко грянул пушечный выстрел. Дымящееся ядро перелетело реку за пару ударов сердца, чтобы переломить телегу пополам в полсотни шагов от товарищей Бурмистрова. А затем, еще удар сердца спустя, вдруг грянул мощный взрыв, и тотчас с противоположной стороны выстрелили еще два орудия.

– Гранатами бьют черкасы! Отходим от табора, братцы, отходим!

Воевода первым разобрался, что происходит, и поспешил отвести людей. Черкасы подвезли пушки, поставили их на шанцы и принялись густо обстреливать позиции княжеской рати. Русские артиллеристы попытались было ответить ворогу – но их легкие полевые орудия с черными стволами, кажущиеся вблизи грозными и внушительными, все же не смогли разрушить казачьих шанцев. А сбить чугунными ядрами удалось всего лишь пару вражеских пушек. При этом потеряли три своих, да обслугу побило знатно – ворог-то использовал гранаты! То есть полые внутри, не столь и большие ядра, наполненные порохом и взрывающиеся, как только прогорит заранее вставленный в гранату фитиль. Если очень повезет, его можно успеть вытащить из ядра, не повезет… На дюжины шагов после взрыва никого в живых не останется.

В этих условиях Ромодановский отвел назад кавалерию, отставив крепко побитые таборы. Отвел он также и драгун, и пушкарей, но при этом собрал в кулак всех ратников с карабинами, включая и солдат Инвалта, и рейтаров, и детей боярских. Причем последних, кое-как выстроив в одну линию, поставили впереди, и только вражеский обстрел кончился, как драгунские офицеры поспешно погнали к шанцам Петро со товарищи.

А на другом берегу Куколки польская труба уже заиграла кавалерийскую атаку…

– Сто-о-ой! Прикладывайся!

Быстро вскинувший карабин к плечу Пётр, замерший в паре метров от свежей земляной насыпи высотой ему примерно по грудь, рефлекторно огляделся. Никакой прямой линии из детей боярских не вышло, замерли на месте ломаной кривой, словно причудливо изогнутая ветка.

– Целься!

Бурмистров поймал на мушку конскую грудь вырвавшегося вперед всадника, стараясь при этом выровнять ствол карабина единой линией к мушке.

Хотя ведь во время выстрела все равно же задерет ствол, и пуля полетит чуть выше, но при правильном прицеливании как раз в грудь или в голову ляха.

– Пали!!!

Дружно защелкали кремнёвые замки на карабинах, и тотчас грохнул общий залп детей боярских. На сей раз Пётр догадался открыть рот, одновременно зажмурив глаза, так что и новую, непривычную для поместных ратников команду, он расслышал вполне отчетливо:

– Садись!

Воины принялись спешно садиться на колено, чтобы не мешать рейтарам, вставшим куда как ровнее, взять прицел по направлению брода. И как только пороховая дымка чуть рассеялась, открыв «черным всадникам» все еще скачущих вперед ляхов (хорошо, пушки черкасов разбили надолбы), прозвучала повторная команда:

– Пали!!!

Грохнул еще один залп, и мценские рейтары Саса поспешно сместились назад (благо что ранее их полк был драгунским), пропуская вперед солдат Инвалта. А те вновь выждали, позволив дыму чуть рассеяться, и только когда ляхи уже выскочили на русский берег Куколки, раздался зычный рев:

– Пали!!!

Драгуны встретили ворогов залпом в упор! А потом и вторым, сохраняя идеальный порядок при смене стрелковых шеренг. И наконец, последними встретили врага рейтары Змеева, огрызнувшись еще парой залпов. Густое облако пороховой гари затянуло брод. К тому мгновению, когда все русские ратники отстрелялись, Пётр уже закончил перезаряжать карабин, с легким холодком в душе отметив, что на его перевязи-берендейке осталось лишь семь из двенадцати пороховых зарядцев. Почитай, больше трети боеприпасов уже израсходовано. А выдастся ли в круговерти боя случай добыть еще огненного зелья?

– Подымайся!

Наконец-то детям боярским позволили встать; Бурмистров тотчас вскинул карабин к плечу, но его взору вновь предстала лишь «мертвая река» да спины уцелевших всадников, развернувших лошадей. И пусть на сей раз польско-литовские хоругви не встречал огонь из таборов, разящий вдоль колонны всадников с обеих сторон. Но правильная, точно выверенная смена стрелковых шеренг позволила Ромодановскому дать по ворогу аж пять залпов. Причем последние четыре ударили уже в упор… А поскольку князь сосредоточил своих стрелков строго напротив переправы, то и плотность их скученной стрельбы была немногим слабее, чем огонь картечи.

– Ну что, черкасы снова через брод пешими ринутся?

Шилов кивком головы указал на двинувшихся к речному берегу пешцев противника, вооруженных мушкетами, на что Пётр лишь отрицательно мотнул головой, а Жуков простодушно усмехнулся:

– Ты посмотри на них – все в единой одежке, словно наши стрельцы! Нет, брат, это не иначе как драгуны ляхов. Палить по нам будут залпами, у них, кажись, карабины немецкие. Пули тяжелые и далеко летят.

Но Алексей оказался прав лишь наполовину. Первыми по русским ратникам, укрывшимся за шанцами, открыли огонь пушки Выговского.

Глава 5

– Давай к шанцам, за ними укроемся!

Жуков, не дожидаясь команды незнакомого драгунского офицера, первым нырнул за земляной валик, и товарищи последовали за ним, подав пример прочим детям боярским, вставшим в первой линии. Васька же Шилов, в силу природного любопытства и неуемности характера (ну точно, шило в одном месте!) высунулся за гребень шанца и тотчас нырнул вниз – с противоположного берега раздался густой залп польских драгун.

– Слышишь, дворянчик, врешь ты все! Пули у немецких карабинов, может, и тяжелые, но бьют они не шибко дальше наших «тульцев». Вон, драгуны ляхов у самой кромки воды встали, вполне можно достать!

Алексей, однако, ничего не ответил, напряженно вслушиваясь в разрывы гранат, накрывших позицию русской батареи. Русские драгуны и рейтары уже подались назад, спасаясь от бомб и залпов вражеских стрелков, однако последовать за ними было опасно. И просто страшно. Только поднимешься, покажешь спину, и тут же в нее прилетит здоровенная пуля, выпущенная немецким карабином.

– Есть кто из сотенных голов иль драгунских офицеров?

Собравшись с духом, Жуков решился принять командование на себя и, не дождавшись ответа,