Глава 5

— … бу-бу-бу-бу, — бубнил знакомый голос. — Бу-бу-бу, бу-бу-бу, бу-бу…

Наверняка речь была осмысленна, но спросонья моя голова ещё не включилась в работу, и я откровенно не понимал о чём там вещает Петрович. Зато я понимал, что домовой повадился заходить в мою спальню, как к себе домой. И это, мягко говоря, напрягало.

— М-м-м? — я открыл один глаз.

— О! Проснулся!

— Ясен хрен проснулся. Ты мне на руку наступил.

— Ой-ой! Звиняюсь…

Хорошо ещё, что Джулия никогда не оставалась у меня в комнате на ночь, потому как считала совместный сон привилегией супружеской жизни. Немного странно оно, как по мне, но да ладно.

— А тебе это зачем? — спросил я, недвусмысленно намекая на здоровенные садовые ножницы в руках Петровича.

— Как это «зачем»? — удивился домовой. — Ты что, совсем меня не слушал?

— Я спал!

— Ой, не ори. Короче! Я тебе предлагаю…

…модельную стрижку бороды, ага. Петрович гордо предъявил мне своё куцее и торчащее в разные стороны недоразумение, после чего сказал, что и мне такую же сделает. И предложение, конечно, щедрое.

— Я уже сотню лет за этим волосатым роскошеством ухаживаю, — погладил Петрович своё голубиное гнездо под носом. — И потому знаю, что да как. А тебе, как новичку, послушать бы, и поучиться. Как стричь, как расчёсывать…

— Стоп! — спихнув домового с постели, я приподнялся на локтях.

Да, действительно, бороду я хотел сбрить ещё вчера, но вот какая неприятность — отрубился. Но к теме:

— Не нужно мне ничего стричь, — сказал я. — Мне нужен станок и пена, и чтобы никакой растительности на лице не было.

— Чего⁈ — Петрович от негодования начал клацать ножницами. — Ты серьёзно⁈ Сдурел что ли, Маринарыч⁈ Да если бы у меня так же росло, как у тебя…

— Не-не-не-не…

— Ну модно же! Ну ты посмотри, как тебе идёт! — домовой ткнул мне в лицо зеркальцем, из которого на меня смотрела подковёрная бабайка. — Я тебе говорю, смена образа пойдёт на пользу! Сейчас все самые ферзёвые шефы бороду носят!

— А-а-а-а, — протянул я. — Понятно…

По всей видимости, Петрович тоже насмотрелся на «модных» поваров. Ну… тех самых. Рукава забиты черепами, ножами и половниками, мышцы бугрятся как у молодого Арни, и всё лицо покрыто волосатой инсталляцией. Шеф-повара нового поколения. Ребята, которые смекнули что пахота у плиты двадцать четыре на семь приносит кратно меньше денег, нежели торговля лицом, и ломанулись в соцсети.

Но нет! У меня не настолько заскорузлое мышление, чтобы грести всех под одну гребёнку, и правило обязательно подразумевает под собой исключения, но… у меня путь другой. Не медийный.

И Петрович не на того напал. Так что уже через пять минут на меня из зеркала смотрел юноша бледный со взглядом горящим. И с огромными синячищами под глазами ещё, да…

Прецедент, на самом-то деле. С момента моего приезда в Венецию, какая только инородная дрянь не пыталась меня пожрать и «обесточить», но раз за разом получала по носу. А вот вполне себе дружелюбно настроенный пиратский корабль высосал все мои запасы энергию подчистую. То есть вот совсем. То есть мне даже непонятно, чем именно мне сегодня на смене заряжать блюда, если понадобится.

Но был и неоспоримый плюс. Кажется, у корабля было расстройство пищевого поведения, и ему было откровенно наплевать чем именно питаться. Так что помимо энергии позитивной, он практически досуха съел проклятие чёрной метки. Не до конца, конечно, но проклятая татуировка сошла с руки. Осталось лишь небольшое пятнышко на запястье, которое подозрительно напоминает того поющего попугая.

— Вот крылья, — сказал я сам себе, рассматривая её повнимательней. — Вот голова, вот хвост… хм-м-м…

А ведь… что получается-то? Татуировка у меня есть, телосложение вполне себе спортивное, и может быть зря я всё-таки сбрил бороду? Мог бы тоже короткие видосы записывать. Очень трендово дёргаться под музыку и лутать баснословные барыши.

Есть ведь один такой турецкий, если память не изменяет, товарищ. Построил целую карьеру на шинковке — натягивал на лицо глупую улыбку, смотрел в камеру, а тем временем нарезал продукты. Не глядя, дескать. Дескать, профессионал. Хотя на самом деле это базовый навык любого повара и ничего экстраординарного тут нет. Вот у двенадцатикилограммового лосося в одно движение бок снять — вот это я бы понял.

Ай, ладно. Пора работать.

— Зачем⁈ — чуть было не расплакался Петрович, когда увидел, как я выхожу из ванной без бороды.

— Так надо, — тут я взглянул на часы и понял, что проспал открытие. — Слушай, а мы открыты вообще?

— Открыты, — кивнул Петрович. — Кстати! Сплетенки хочешь⁈ Твои новенькие вчера чуть не передрались!

— А вот с этого момента поподробней, пожалуйста.

— Ну слушай, — улыбнулся Петрович.

Итак. С его слов получалось, что Билли, Вилли, Дилли и Четвёртый, — он же Джерри, — были категорически недовольны нашим новым су-шефом. Братья пришли из кулинарного техникума на позиции официантов, а синьор Индзаги примерно их же возраста сразу же встал на кухню. Понять их недовольство, конечно, можно, вот только кто им разрешал недовольствоваться?

— … ребята они боевые у тебя, — рассказывал домовой. — Амбициозные, так ещё и с понятиями. Вчера после смены зажали Джанни в углу и говорят, мол, давай драться.

— Чего⁈

— Ага-а-а-а, — довольно протянул Петрович, который прямо сейчас открывался для меня с неизведанной доселе стороны. Сплетница, блин. — Братья у тебя ровные, с правильными понятиями, предложили твоему су-шефу выскочить раз на раз с любым из них.

— И-и-и-и? Что дальше-то было?

— А ничего дальше не было, — как будто бы расстроился домовой. — Джанни твой очень красиво съехал. Сказал, мол, раз они претендуют на его место на кухне, то и дуэль должна быть кулинарной. Нам на основное меню как раз нужна была заготовка для чаудера, вот они и решили супами померяться.

— Ага, — кивнул я. — А судьи кто?

— Так мы с Женькой.

Тут я невольно замер. Понял, что вообще ничего не понял, и решил уточнить:

— Они что, про вас знают?

— Ну да, — пожал плечами домовой. — А как мы, по-твоему, вчерашний день отработали? У тебя Индзаги по меню ни в зуб ногой. Талантливый, конечно, но впервые на кухне, где что лежит не знает, как