если не по три вопроса задали. Не полагается ли мне еще один?

– Если Инканто не против.

– Ну это вряд ли. Скажи, Инканто… может, я насчет этого и ошибаюсь, но, по-моему, папка предложил тебе так назваться еще до того, как вы с ним приехали к нам. Если я не ошиблась, отчего он велел тебе назваться Инканто?

– Оттого, что так звали его брата, умершего в младенчестве.

– Опять неправильно. Вот у меня и три с половиной. Ему хотелось подкрепить то самое, что куча народу тут насчет тебя думает. Хочется, чтоб все они думали, будто на нашей стороне чародей невиданной силы, и дали бой Сольдо, а не сдались. Так-то люди боятся… даже папка немного, кажется.

– И совершенно правильно делают, – заметил я. – Войны я видел, могу засвидетельствовать.

– А мы, – вставила Фава, – сказали наставникам, что ты – самый могущественный стрего на весь круговорот, однако человек очень добрый и в доброй дружбе с Инклито… верно ведь, Мора? А еще я сказала, что ты здесь, потому что Инклито подал тайный сигнал, в нужный час призывающий тебя на помощь. Мора этого не одобрила, но все подумали, будто мне просто не полагалось болтать насчет тайных сигналов… Эх, знать бы ответ – прямо сейчас спросила бы, как ты собираешься уничтожить Сольдо без единого выстрела!

Орев запрыгал на моем темени.

– Человек… Хор-роший!

– Да уж, хотелось бы надеяться, – хмыкнула Фава.

– У меня нет ни малейшего намерения уничтожать Сольдо, – возразил я. – Не сомневаюсь, там наверняка живет множество простых, ни в чем не повинных людей. Множество… и, вероятнее всего, большинство из них бедняки, обобранные до нитки, досуха высосанные их правителем, дюко, не говоря уж об ингуми. Разве вы не согласны, что им хватает горестей и без смертоносных, разрушительных войн?

– Ты лучше задай игровой вопрос, для отгадки, не то его задаст Мора.

– Др-рянь твар-рь! Сквер-рная! – каркнул Орев, не сводя с Фавы весьма неприязненного взгляда.

Я ответил, что вовсе не возражаю, пускай игру продолжает Мора, и добавил к сему:

– Знаешь, я только что сообразил, почему от ингуми чаще всего страдают беднейшие.

– Да потому что мозгов у них нет! Головой потому что не думают! – буркнула Мора.

– Ничего подобного, и, мало этого, глупость им просто не по карману. Видишь ли, Мора, я вырос среди людей крайне бедных. В бедной семье, хотя нам и жилось куда лучше многих. К примеру, хватало денег, чтобы отправить меня и братьев с сестрами в палестру… однако не более.

– У нас она называется академией, – сладеньким голоском заметила Фава.

– У Моры с отцом и бабушкой – вероятно, – ответил я, покачав головой. – Что ж, ты просила вопрос для игры… ну так скажи-ка, отчего бабушка Моры назвала своего первенца Инканто?

– Нечестно! Спрашивающему ответ положено знать.

– Я знаю. А ты?

Орев, спорхнув на мой посох, заскакал вверх-вниз.

– Шелк… выигр-рать!

– Значит, взаправду тебя зовут Шелком? – спросила Мора.

– Нет, – объяснил я, – на самом деле Шелком меня не зовут и сроду не звали. Просто когда-то, обзаведясь, так сказать, Оревом, я много расспрашивал его о человеке по имени Шелк, вот он и… подхватил.

Умолкнув, я подождал отклика, но ни Фава, ни Мора не проронили ни слова.

– Однако вопрос мой адресован не только Фаве, – продолжил я. – Ответь ты, Мора, если сумеешь.

Неизменно разговаривавшая без спешки, на сей раз Мора заговорила медленней прежнего:

– Мне бы сначала поразмыслить насчет ингуми и бедняков. Мы ж не из бедных.

– Ну это вовсе не непреложное правило, однако мне довелось малость попутешествовать, и всюду, где я ни побывал, нападениям ингуми чаще всего подвергались именно бедняки.

Больше ничего важного по дороге сказано не было. Вскоре после этого мрачного вида горничная впустила нас в дом, и сейчас мне пора перейти к другим событиям.

VII. Снова истории

За ужином мы опять затеяли состязание рассказчиков. На сей раз первая очередь досталась бабушке Моры.

Вторая история Салики: застрявшие в дымоходе

То, что я вам сейчас расскажу, – чистая правда, история, на самом деле случившаяся в Грандечитте во времена моего детства. Жила среди нас тогда ужасная стрега. Старая, на вид страшная – жуть, но сильнее всего все боялись ее волшбы, а умела она немало. И вот, когда я подросла настолько, что выучилась ходить, угораздило ее влюбиться. Несчастный юноша – а звали его Дентро – малый тихий, скромный и собою хорош – пожалуй, перепугался бы до смерти, только услышав, что стрега поговорить с ним желает. Однако эта стрега знала способ обличье менять, и когда бы Дентро ни оказался поблизости (а случалось это с течением времени все чаще и чаще), оборачивалась юной красавицей с обворожительной улыбкой и пышными формами. Объяснять Дентро, что под обличьем чарующей красотки скрывается старая злобная ведьма, не стоило даже пробовать. В нашем приходе парня любили и, ясное дело, жалели, однако как с ним теперь быть, никто не знал.

Спорили люди меж собой, спорили чуть не до драк, и наконец решили посадить его под замок, понадеявшись, что парень, не видя ее, одумается либо сама она уйдет куда-нибудь искать его да там и сгинет. С полдюжины юношей, его ровесников, отправились к нему будто бы с дружеским визитом, схватили, одолели, связали и утащили в загодя приготовленную для него комнату – довольно уютную, но сплошь увешанную по стенам травами и оберегами, чтоб стрега не сумела найти его, пока он внутри.

Действительно, отыскать его стрега не смогла, однако в чем дело, догадалась живо. Вскоре несчастья посыпались на весь наш приход, будто из прохудившегося мешка. Угораздило кого-то упасть – непременно сломает обе руки. Возьмется кто из хозяек жаркое стряпать – обязательно подгорит. Стоит кому из мальчишек в другого камнем швырнуть – хорошо, если только глаз вышибет. Дома гореть начали один за другим вообще безо всякой причины, а залитый из четырех пожарных бочек огонь вновь разгорается, по волшебству. Так дела скверно пошли, что пришлось людям, хочешь не хочешь, выпустить Дентро из-под замка да позволить стреге его окрутить. После чего ее, сами понимаете, невзлюбили в приходе пуще прежнего.

И вот как-то вечером едет мимо ее дома один человек, живший по соседству с нами. Спешил он страшно, однако же поневоле заметил Дентро, чернющего, будто книгопечатник, стоящего на крыше и шурующего метлой в дымоходной трубе. Стрега его, понимаете ли, заставила самого дымоход чистить от сажи – нет бы трубочиста нанять!

Возмущенный этаким скопидомством, сосед наш пришпорил