выпад на шутку. Цапаться с Ромой сейчас совсем не хотелось. Мне не давала покоя ситуация с темнотой перед глазами. Сколько лет я уже не испытывал ничего подобного? И вот, в самый сложный момент это повторилось. Может, такое состояние бывало из-за того, что я только вселился в тело Михаила и не успел прийти в себя? А почему это сучилось в другие разы?

— Ты сначала сам пройди испытание, а потом умничать будешь! — одёрнула его Ратошная, и голос девушки вернул меня к реальности.

— А ты в защитники к Чудинову записалась? — оскалился Роман, но девушка не удостоила его ответом.

Через полчаса в кабинете появился мокрый от пота Абрамов. Он плюхнулся рядом и не проронил ни слова, что совсем было на него не похоже.

— Говорят, крутиться в центрифуге — это как летать на реактивном самолёте. Ну, не знаю! Это точно не наши «Даймонды» из академии. На них я таких перегрузок не ощущал.

После испытания на центрифуге я даже представить боялся что ещё нас ждёт, но Панкратов дал нам немного времени прийти в себя. Мы продолжали физические тренировки, разбирали устройство орбитальной станции и ракеты, работали на симуляторах космического корабля и готовились к полёту. Незаметно пришёл ноябрь, а с ним и снег.

— Давненько мы не отрабатывали этапы подготовки, — произнёс в один из снежных дней Анатолий Филиппович. — Сегодня будем разбирать выживание в экстремальных условиях, а к концу недели проведём практику, где проверим как вы усвоили материал и насколько хорошо можете выполнять задачи. Как раз погода соответствующая, и эта тренировка не покажется вам лёгкой прогулкой.

— Так холодно ведь! — удивился Абрамов, посмотрев в окно.

— Правильно! А вы думаете, вам предстоит спускаться только летом, ещё и в ясную погоду? Нет, друзья! Вы должны быть готовы к любым условиям. На этой неделе отработаем посадку в зимнее время, весной займёмся выживанием в условиях приводнения, а где-то в августе поработаем в условиях пустыни. Как раз в то время будет засуха и горячий ветер, так что лучше условий и не придумаешь.

Как оказалось, на прошлой неделе группа Плотникова уже отработала аварийную посадку в неблагоприятной местности, о чем успел разузнать Абрамов.

— Что они хоть делали? — поинтересовался я. Конечно, кое-что я уже успел почитать, да и историю с Леоновым и Беляевым я хорошо помню, хоть это и случилось в годы моей прошлой жизни. Но за годы в подготовке космонавтов кое-что могло поменяться, поэтому мой интерес был совершенно не праздным.

— Да они ничего особо не говорят. Видимо, Рома им уже поездил по ушам, так что придётся ориентироваться по той информации, что есть в общем доступе. Говорят, приземлились, выбрались из аппарата, ночевали в лесу — больше ни слова не удалось из них выбить.

— Ладно, и этого достаточно, чтобы понять общую картину, — успокоил я друга. — В общем, будем выживать. Я так понимаю, нам придётся проходить эту тренировку ещё раз перед полётом на орбиту, так что лучше немного освоиться сейчас, чтобы в нужный момент не наломать дров.

В пятницу Наша троица приготовилась к испытаниям и ждала своего часа у входа в лабораторию Центра. Ноябрьский холодный ветер дул в лицо, но я даже не пытался укрыться от него за капюшоном. Пусть немного бодрит, да и нужно привыкать к холоду, потому как ближайшие сутки станут непростыми.

Разумеется, никто не даст нам замёрзнуть. В случае экстренных ситуаций мы передадим тревожный сигнал, и в считанные часы нас поместят в безопасные условия, но никто не станет прерывать эксперимент и получать низкие баллы.

Панкратов пребывал в отличном расположении духа и много шутил, а затем пригласил нас на инструктаж.

— Пока остальные ребята будут продолжать освоение модулей орбитальной станции, мы с вами пройдём очередной этап подготовки. Для кого-то из участников отряда эта тренировка осталась позади, но для вас всё только начинается.

Сначала провели медицинский осмотр. За пару месяцев я уже привык к ежедневному общению с врачами и постоянному контролю жизненных показателей. Это стандартная процедура для каждого кандидата в космонавты. И только после отмашки медиков мы прошли инструктаж, получили необходимое оборудование, надели скафандры и направились к спускаемому аппарату, в котором нам и предстоит начинать испытание.

Шар, в котором нам предстояло спускаться, погрузили на борт транспортного самолёта. Я чувствовал, как он разгонялся по взлётной полосе, а затем немного качнулся, оторвавшись от взлётной полосы и начал набирать высоту. Наше испытание началось!

Когда открылся грузовой отсек самолёта, и наш аппарат сбросили вниз, у меня ненадолго перехватило дыхание. Свободное падение продлилось совсем недолго, потому как уже через несколько секунд открылись парашюты, и мы стали замедляться. Через минуту аппарат рухнул в снег и застыл.

— Вылезаем, или тут посидим? — пошутил Абрамов, открепляя ремни безопаснсоти.

— Здесь хотя бы тепло, — отозвалась Лина. — Только свежего воздуха не хватает.

— Кстати, на счёт воздуха! — спохватился Тёма. — Надеюсь, вы не забыли самое главное правило нахождения в аппарате?

— Какое? — заволновались мы с Линой.

— Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах внутри закрытого аппарата воздух не портить! — заржал Абрамов и откинул в сторону крышку люка.

— Детский сад! — закатила глаза девушка и поспешила следом за Артёмом.

— Да, погодка действительно неприветливая. Лучше бы сидели внутри, — Абрамов невольно поёжился от холода. — Миха, доставай «колбаски»!

— Может, тебе сразу бутербродика настрогать? — огрызнулась Лина, но я её поправил.

— Тёма имеет в виду свёртки со сменной одеждой. Держи!

Переодеваться пришлось по очереди, потому как в нашем отряде была девушка, а мы решили не смущать её. Скафандры далеко не убирали — по опыту наших коллег они нам пригодятся, чтобы утепляться ночью. Отражающие способности скафандров здорово помогут бороться с холодом.

— Какие наши действия?

— Оказываем первую помощь пострадавшим, если потребуется, справляемся со стрессом, демаскируем местность и пытаемся связаться с поисковыми бригадами, которые нас ищут.

— Ага, ищут! — проворчал Абрамов. — Филиппыч наверняка сидит в тёплом кабинете в паре километров отсюда и чаи гоняет… Говорите, оказать помощь. Пусть тогда пострадавшим буду я. То-то я думаю: и почему меня ноги не держат?

— Тёма, тебе когда-нибудь говорили, что ты хитрый жук? — сощурилась Лина.

— Хитрый жук — моё второе имя! — с улыбкой отозвался парень, развалившись на снегу. — Ну, меня кто-нибудь