думал, что регион здесь бедный. Если люди и остались в каких-то лачугах — уже хорошо. Может, десяток домов, а может, и вовсе пара стариков, доживающих свой век.

А тут…

Каменные здания. Много людей. Повозки, мощёные дорожки. Вооружённые солдаты — в броне, при оружии. Большой ров вокруг деревни — явно готовятся стену строить.

Родан остановился, огляделся.

Это точно то место? Та самая деревня?

Он помнил, что раньше этими землями управлял какой-то граф и управлял плохо. В его владениях царила нищета — голод, болезни, разбойники. Люди бежали отсюда при первой возможности.

Он и сам сбежал. В пятнадцать лет ушёл с проходящим караваном, нанялся охранником. И ни разу не жалел.

Но теперь здесь явно что-то изменилось.

Родан видал хороших управленцев, когда служил в армии. Знал, как выглядят процветающие земли. Здесь таких не было.

А теперь, выходит, есть.

Он въехал в деревню. Люди сразу же насторожились, посматривали на него с подозрением. Оно и понятно — чужак, вооружённый, на хорошем коне.

Навстречу сразу же вышли трое солдат.

Родан посмотрел на них, инстинктивно прикидывая расклад. Молодые, оружие держат не слишком уверенно. Справится, если что.

У него есть артефакты и умения. Казённое оружие ему позволили забрать с собой — меч, кинжал, защитный амулет. Барон Кровин оказался щедр к тем, кто служил верно.

— Просим вас спешиться, — сказал старший из троих. — И сдать оружие. Вы в мирной деревне, посторонним запрещено здесь носить оружие.

Родан усмехнулся.

— А кто сказал, что я посторонний? Почему должен складывать оружие?

— Здесь такие правила. Господин велел соблюдать, — ответил стражник.

Родан уже собирался сказать, что уйдёт. Нечего тут ловить, если даже поностальгировать не дают.

Но тут из ближайшего дома вышел старик в соломенной шляпе. Он взглянул на Родана, а тот взглянул на него и вдруг понял, что лицо старика кажется очень знакомым.

Тот прищурился, разглядывая Родана. Потом хлопнул себя по колену.

— Погодите-ка! Да это же тот парень, который у меня яблоки воровал! Помню тебя, наглый очень был!

Родан уставился на него.

— Степан⁈ Ты ещё жив?

— А ты ещё жив? Думал, пропал давно. Как ушёл с караваном — и всё, ни слуху ни духу.

Родан спешился.

— Живой. Как видишь.

Степан подошёл ближе, осмотрел его с головы до ног.

— Да уж, много времени прошло… Вырос, ты возмужал. Смотрю, при оружии, при коне. Неплохо устроился.

— Служил одному барону. Но служба закончилась.

— Понятно, — Степан повернулся к солдатам. — Это свой, здесь вырос.

Он перевёл взгляд обратно на Родана.

— Если пришёл не с войной — проходи в мой дом, поговорим. Оружие придётся оставить. Такие правила.

Родан помедлил.

Правила. Надо же. В его время здесь никаких правил не было. Каждый сам за себя.

Помедлив, он сдал оружие солдатам и передал поводья.

— Коня отведут на конюшню, — сказал Степан. — Накормят, напоят. Не переживай.

Они пошли к дому старосты.

И дом этот оказался просто отличный. Каменный, с настоящими стёклами в окнах.

Степан усадил гостя за стол. Его жена накрыла на стол.

Родан смотрел на тарелки и не мог поверить.

Картофель, мясо, настоящий хлеб, не лепёшки из желудей.

— Ты что, старик, поборы устроил? — не выдержал он. — Только староста ест нормально, а остальные на воде и корешках?

Степан рассмеялся.

— Нет. Теперь все едят одинаково. И так же хорошо, — он обвёл рукой богатый стол.

— Как это так?

— С тех пор как граф оклемался — не голодаем.

Родан нахмурился.

— Граф? Тот самый, который при мне был?

— Нет, теперь его сын тут всем правит. Леонид Шахтинский, — ответил староста.

— Я его помню. Мальчишка был… никакой. Слабый, болезненный.

Степан кивнул.

— Был. Потом чуть не умер, в шахте завалило. Еле выкарабкался, и сильно изменился с тех пор. Работает с утра до ночи, строит, планирует, командует. Артефакты даже сам делает, представляешь?

— Артефакты? — Родан с каждым словом старосты удивлялся всё больше.

— Ага. Посохи, амулеты и ещё всякое… Видел здоровенную дребезжащую штуку на окраине? Она камни варит, — похвастался Степан.

— Как это, камни варит?

— Ну, блоки делает… Ай, долго рассказывать, сам потом посмотришь. Да много чего граф за последнее время сделал!

— Впечатляет, — Родан покачал головой.

— Ещё бы. Да ты ешь, не стесняйся! — Степан отломил себе хлеба.

Родан взял кусок мяса, откусил. Вкусное. Давно такого не ел.

— И что он собирается делать дальше? — спросил он.

— А я почём знаю? Граф не докладывает. Но воины ему нужны постоянно. Враги кругом, сам понимаешь. Бандиты, соседи, ещё кто-то из города недавно приезжал с недобрыми намерениями. Неспокойно тут.

— Понятно…

Они ели молча. Потом Степан спросил:

— Что собираешься дальше делать?

— Честно — не знаю. Думал поностальгировать и ехать дальше, искать нормальное место для жизни. Вижу, что деревня наша уже не такая плохая. Даже начинает быть похожа на нормальную.

— Может, останешься?

— Зачем?

— Родные края. А воины нужны, как я сказал. Только нужно будет с графом поговорить, он всех новых людей проверяет лично.

Родан хмыкнул и посмотрел в окно.

Родные края, где он двадцать лет не был. Думал — ничего здесь не осталось. А тут — цветущая жизнь.

— Почему бы и нет, — сказал он.

Степан кивнул.

— Вот и хорошо. Завтра отведу тебя к графу. Посмотришь на него своими глазами…

* * *

Я въехал во двор имения.

Вот как интересно получилось — уехал на одной машине, а приехал на трёх. Правда, новый транспорт побитый, с вмятинами и дырками по всему кузову. Но на ходу, Михалыч разберётся, как его в нормальный вид привести.

Макар встретил нас у ворот.

— Быстро вы вернулись, господин!

— Не по своей воле, — пожал плечами я.

Из дома вышла Катарина, скрестила руки на груди и строго спросила:

— Что опять случилось?

Я посмотрел на неё и ответил вопросом на вопрос:

— Слушай, как ты вообще успеваешь с камневаркой работать? Как ни посмотрю — ты постоянно здесь.

Она пожала плечами.

— Не поверишь, но я теперь могу чувствовать, когда камневарке нужна подпитка.

— Почему не поверю? Поверю. Мы с тобой вместе колдовали — это создаёт определённую связь, — сказал я и потом добавил шёпотом: — Плюс был поцелуй.