на ногах. Некоторые чуть ли не спали на ходу, и просыпались только когда спотыкались.

По дороге обратно мы попали в засаду. Впрочем, засадой это трудно назвать, скорее неприятность. Хотя кто-то из следопытов употребил слово «звездец».

Мы нарвались на жуков. Обычное дело, казалось бы, но эти оказались какими-то необычными. Очередной новый вид, которых раньше никто не видел.

Эти твари были размером с кошку, с чёрным хитином, и потому едва заметные в темноте. Правда, если их ранить, то у них ярко вспыхивало брюшко, как у светлячков.

Только в отличие от светлячков, эти жуки перед смертью взрывались, разбрызгивая обжигающую гемолимфу и осколки панциря. Живые бомбы, блин.

Первый такой взрыв стал для нас полной неожиданностью. Один из следопытов собирался добить раненого жука, а тот рванул. Бедолагу посекло осколками хитина и сильно обожгло бедро.

Обидно, в общем. Мало того что эти твари нанесли нам больше вреда, чем вся операция против наёмников, так ещё и трофеев после них не остаётся.

К счастью, никто из наших не погиб, но ранены оказались почти все, включая меня. Этих «тёмных светляков» оказалось дофигища, нам пришлось повозиться.

В имении нас всё равно встречали как победителей. Раненых сразу отправили в лазарет, остальным я велел идти отдыхать.

Гвардия во главе с Ильдаром оставалась в боевой готовности, вокруг ездили патрули. Если Мирноград вдруг решит немедленно отправить карателей — мы об этом узнаем.

Я поднялся к себе, разделся, скинул пропахшую дымом и гемолимфой одежду. И пошёл в купальню. Моя прекрасная купель с магическим подогревом! Я скучал.

Водичка уже согрелась, потому что я заранее активировал купель. Я с наслаждением погрузился в горячую воду.

Закрыл глаза и начал думать.

Задница, конечно, полная. Город не простит уничтожения армии наёмников. И пусть они сами виноваты, что пошли меня убивать — мести это вряд ли помешает. Когда лесной граф подчистую громит тысячную армию — это сильный удар по репутации. А репутация для города — это всё.

К тому же пришлось применить не самый, так сказать, гуманный метод. Уже представляю, что будут рассказывать главам Мирнограда. Граф Шахтинский — повелитель жуков, враг всего живого!

Красиво звучит, не поспоришь. Только проблем от таких титулов будет выше крыши.

Ну да хрен с ним. Я уже разработал несколько вариантов действий.

Можно, например, сделать ещё таких же артефактов для призыва инсектоидов. Тот артефакт, который я использовал в шатре командиров — была моя особая разработка, основанная на жезле, который как-то бросили мне через забор.

Я сплавил вместе три кристалла, добавил своей силы и получил штуку, которая имитирует сигнал тревоги, издаваемый маткой инсектоидов. Неудивительно, что жуки сбежались со всей округи. Прикольно получилось, да.

Но есть нюанс. Жуков-то вылезло не меньше трёх сотен, а то и больше. И они теперь там, на месте лагеря, жрут трупы и обустраиваются.

По хорошему, их нужно уничтожить. Потому что инсектоиды, по идее, не будут сильно разбегаться — они просто займут то место, где сожрали наёмников, и окрестные земли в качестве ареала. При этом на поверхности, особенно днём, большинство из них не останется. Жуки не любят солнце. Они окопаются под землёй и будут вылезать по ночам.

Этот факт, кстати, до сих пор спасает планету от полного захвата.

Однако у инсектоидов есть одна неприятная особенность: они очень быстро приспосабливаются. Меняются, мутируют, вырабатывают новые свойства. Те же светлячки-взрыватели — ещё неделю назад я о таких даже не слышал. И кузнечики, что недавно атаковали деревню, тоже были для всех в новинку.

В дверь постучали.

— Можно? — раздался голос Катарины.

— Можно, — ответил я, не открывая глаз.

Дверь открылась. Я услышал шаги, потом резкий вдох.

— Ты… ты почему голый⁈ — выдохнула ведьма.

Я лениво приоткрыл один глаз. Катарина стояла, красная как помидор, и прикрывала глаза рукой.

— А ты обычно в одежде купаешься? — поинтересовался я.

— Нет! — она резко развернулась, выскочила за дверь и прокричала уже из-за неё. — Зачем ты разрешил мне войти⁈

— Ну, ты попросила, я разрешил, — я пожал плечами. — Не хочу вылезать из горячей водички. Так чего хотела-то?

Из-за двери донеслось неразборчивое бурчание. Потом Катарина, видимо, взяла себя в руки и спросила:

— Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты, по факту, пошёл против целого города!

— И что? Я, кажется, уже говорил, что не собираюсь жить в Мирнограде. Мне плевать на их желания, цели и всё прочее. Они шли к нам с войной, вот её и получили. В чём проблема?

— В том, что они теперь не остановятся! Пришлют ещё больше солдат, или найдут способ достать тебя иначе!

— Пусть присылают, — я прикрыл глаза. — Отобьёмся.

Катарина помолчала. Потом негромко спросила:

— Ты сумасшедший, граф Шахтинский, знаешь об этом?

— Знаю. Но тебе же это нравится.

Она хмыкнула, но спорить не стала. А потом вдруг сменила тему:

— Послушай… Раз уж у нас такая ситуация… Ты можешь научить меня ещё каким-то заклинаниям? Я хочу помочь, если нас атакуют.

Я задумчиво почесал нос и ответил:

— Знаешь, с ведьмами работать не так уж и просто. Вы — создания уникальные и очень сильные. И у меня нет методик, которые были бы для тебя слишком приятными, так скажем.

— Что значит «слишком приятными»? — тут же насторожилась Катарина.

— Я знаю разные методы, как тебя усилить. Но это будет дискомфортно.

— Я готова на всё, — твёрдо заявила ведьма и поспешно добавила: — В разумных пределах и рамках приличия, разумеется.

Я выбрался из купели, накинул халат и открыл дверь. Катарина стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня исподлобья, вопросительно изогнув бровку в своей неподражаемой манере.

— Слушай, а ты точно не из благородных? — спросил я. — Так часто про приличия говоришь. А то знаешь, про ведьм какие слухи ходят? Что они голышом в озере купаются при лунном свете, заманивают неопытных путников и развращают их в своих капищах.

Катарина фыркнула:

— Впервые такое слышу. Но знаешь, если бы я имела достаточно силы и меня бы кто-то на озере увидел голой, то мне, наверное, было бы всё равно.

— Да ладно? Почему же?

— Потому что я могла бы просто его убить, или стереть память.

— Ах вот как ты думаешь? Да ты кровожаднее, чем кажешься, — я качнул головой.

— Я просто трезво смотрю на вещи, —