— Дело вот в чём: — принялась объяснять Варя, — я пропустила одну примерку платья к свадьбе. Времени осталось совсем немного, и мне нужно побывать в ателье, причём непременно сегодня. Ты не мог бы поскучать в холле за чашечкой кофе и пирожными, пока меня будут пытать портновскими булавками? А потом поедем в одно хорошее место — я о нём недавно узнала — и как следует поужинаем. Сочные стейки, изысканные салаты, канапэ с морскими гадами — всё, как ты любишь.

Граф сделал вид, что размышляет:

— Ждать девушку в ателье модистки — это, безусловно, подвиг, — изображая тягостные раздумья, произнёс он. — Правда, хорошо прожаренное мясо с подходящим соусом и бокалом «Божоле нуво»[1] звучит заманчиво. И гады, хотя бы и морские… Эх, на что не пойдёшь ради прекрасной дамы!

— Алекс, ты — золото!

Варя чмокнула кавалера в щёку.

— Поехали. Чем быстрей я покончу с примеркой, тем быстрей наступит время стейка и «Божоле».

Алекс бросил взгляд на связку ключей и тронул мобиль с места.

В ателье Варвару сразу же увели помощницы, а сумочка осталась лежать на низком диване рядом с графом. Еще одна помощница принесла кофе и пирожные, и его оставили в покое.

Это была несомненная удача. Вряд ли ему представится другая возможность выполнить задание британцев: слишком уж рискованно. А не выполнить — полная катастрофа.

Сумочка лежала совсем рядом, даже руку протягивать не требовалось. Но в груди поселился вдруг панический страх: вот сейчас кто-нибудь войдет, увидит, поднимет шум, а дальше… дальше будет эта самая катастрофа. Нет, нужно решиться, нужно сделать это сейчас!

Воровато оглядевшись по сторонам, Езерский сильней расстегнул «молнию» сумочки. Достал из кармана давно лежавшую там в ожидании подходящего случая мастику. Сердце его стучало кузнечным молотом, отдаваясь в висках ощутимой пульсацией крови. Руки дрожали. Он огляделся ещё раз, выдернул из сумочки ключи и быстро, но чётко оттиснул каждый из связки с двух сторон. Ключи положил обратно, оттиски убрал в коробочку, сунул в карман и вновь огляделся.

Никто не вошел, никто не кинулся к Езерскому с криками «хватай вора». Граф чуть выдохнул. И тут ему в голову пришла блестящая идея. В другом кармане лежала еще одна коробочка с мастикой, на всякий случай. А почему бы не сделать оттиски и для другой стороны? Свести их вместе на территории Тенишева, и пусть друг друга поубивают. А оставшихся в живых добьют охрана князя и жандармы.

Осмелев, Алекс вынул мастику, вновь взял ключи, почти спокойно сделал второй комплект оттисков и вернул связку на место. Поддёрнул «молнию» сумочки, восстанавливая видимость нетронутости, и принялся за кофе.

На другой день Британец — так, с большой буквы, Алекс начал называть типа с холодными глазами — принял слепки, взглянул на качество оттисков и небрежно бросил коробочку в карман. Из другого кармана вынул конверт и протянул графу. Всё произошло настолько буднично, что Езерскому стало даже несколько обидно: он рисковал многим, и никто этого не оценил.

Немцы оказались чуть более эмоциональны: резидент одобрительно похлопал Алекса по плечу, и даже соизволил сказать несколько насквозь фальшивых слов: мол, продолжай в том же духе, и родина тебя не забудет. Но вот насчёт денег поскупился: заплатил даже меньше, чем англичане. Проклятые колбасники!

* * *

С каждой неделей новый самолёт приобретал всё более завершенные очертания. Тенишев не торопил ни словом, ни взглядом, но Андрей и сам прекрасно понимал: князь взял на себя некие обязательства перед военным ведомством. Если они будут нарушены, то не только этот заказ, но и последующие вполне могут проскочить мимо «КиТ-Авиа».

Веретенников каждый день нет-нет, да и заходил в сборочный цех, и каждый раз примечал новые элементы будущего самолёта, новые детали, встающие на место. Сейчас безымянный ещё аппарат представлял собой хаотическое переплетение деревянных и металлических деталей, частью собранных воедино, а частью разложенных по нескольким стапелям. До завершения работы оставалось ещё далеко, но Андрей легко мог представить, как рукотворная птица взмывает в небо и стремительно набирает высоту, в считанные секунды превращаясь в черную точку в голубом безоблачном небе.

Непременно, хотя бы раз в неделю заходил Тенишев. Подходил к стоящему на стапеле фюзеляжу, прикасался к металлу, гладил его. Было видно: человек прекрасно понимает, сколько труда вложено в будущий самолёт, и сколько ещё предстоит вложить. Это прибавляло уважения к князю и со стороны Веретенникова, и со стороны рабочих.

Порой Андрей заглядывал к Варваре. Её к нему — вот глупость-то — не пускали, упирая в секретность его работы. У Вари дела тоже шли ходко. Даже, пожалуй, быстрее, чем у Андрея. Каркас фюзеляжа уже стоял на собственном шасси, и рабочие стыковали к нему нижнюю пару крыльев. Веретенников смотрел эскизы, и ему нетрудно было дофантазировать недостающее, представить самолёт полностью завершенным.

— Он красив, — сказал однажды Андрей.

— Он прекрасен, — возразила Варя.

— Ты создала чудо, — не стал спорить Веретенников.

А Варя неожиданно согласилась:

— Ты прав, это действительно чудо.

Они стояли рядом, глядя на едва сцепленные друг с другом детали, и любовались одной картиной на двоих: замечательным, немного похожим на лебедя самолётом.

* * *

Свадьба Фёдора была уже совсем рядом, и это событие вносило в размеренный ритм жизни Веретенникова свои коррективы. Ему вновь пришлось посещать уроки танцев, восполняя пробелы в этого рода образовании, порою отрывая время даже от работы. Страшно подумать, каково приходилось князю, на которого упала львиная доля хлопот, связанных с организацией торжества. Но как бы там ни было, он внимательно следил за ходом работ по созданию самолётов. Даже накануне празднества он выбрал время, чтобы выслушать отчёт Веретенникова.

Когда Андрей вошел в кабинет, Варвары не было.

— Будем ждать? — Спросил он, покосившись на кресло, которое она обычно занимала.

Князь лишь усмехнулся:

— Сегодня мы с тобой посидим вдвоём. У девочек вечеринка. Баронесса Соловьёва прощается с девичеством и своим прежним родом. Разумеется, все девушки решили её поддержать и утешить. А у нас с вами, Андрей Егорович, соответственно, мальчишник. Рассказывайте, что вы сумели сделать за прошедшую неделю.

Сделать удалось многое. И, самое главное, сообща решили задачу с креплением консолей нижнего крыла к фюзеляжу. Теперь можно не бояться, что во время резких эволюций в воздухе крыло подломится и самолёт упадёт, как это случилось с первым «Орионом». Сборка опытного экземпляра, застрявшая из-за этой проблемы, теперь двинется быстро.

— И сколько времени вам