угадал человек, — я не стану сейчас причинять вам вреда. Давайте лучше примерим фотоаппарат, и я покажу вам, как им пользоваться.

Алекс как загипнотизированный принял коробку, положил на стол, открыл и первое, что он увидел, были фотографии. На одной — его «Бугатти» стоит у входа в бордель. На другой — он ужинает в ресторане заведения. На третьей — любезничает с вульгарно одетой девицей, той самой «Ирмой». А на четвёртой… Лучше было не смотреть. Если эти снимки попадут к Варваре, будет грандиозный скандал. Князь постарается, ославит его где только можно. Какие там два месяца! Его в двадцать четыре часа выставят из империи, а германская разведка тут же предъявит ему к оплате все счета до единого. А это — либо смерть, либо пожизненное рабство у треклятых немцев.

Езерский безвольно опустил руки. Пачка фотографий упала на стол, разлетелась по всей его поверхности. Он, безусловно, проиграл. И теперь как бы не трепыхался, эти два месяца будет послушно выполнять и то, что велят немцы, и то, что приказывают британцы.

— Я вижу, вы приняли правильное решение, — ухмыльнувшись, сказал британский агент, снимая форменное кепи. — Теперь я задёрну шторы и мы проведём небольшое занятие.

* * *

На этот раз в доме сэра Персиваля Данвила был только один гость. Приехал он без супруги, без слуг и водителя. Мобилем на этот раз управлял сам.

Его ждали. Предупреждённые загодя доверенные слуги встретили неприметную машину, открыли задние ворота, провели гостя через чёрный ход сразу в курительную комнату, к хозяину.

— Что вы мне привезли, Питер? — спросил сэр Персиваль. — Чем порадуете старика?

Питер Олдридж в ответ лишь хмыкнул:

— Любите вы прибедняться, сэр. Вы ещё нас всех переживёте и на похоронах джигу спляшете. А привез я вам хорошее известие и к нему несколько приложений.

Сэр Персиваль расплылся в улыбке:

— Я не стану требовать показать сразу всё. Делайте, как задумали. Своё любопытство я придушу, но только на время. Давайте, не томите.

— Что ж, как вам будет угодно, сэр. Сперва известие: вербовка Езерского прошла без проблем, как по учебнику. Он даже не пытался трепыхаться. Совершенно беспринципная скотина. Жаден, но при этом склонен к мотовству. Неуравновешен, легко впадает в ярость и в этом состоянии может натворить глупостей, но умён и не лишен храбрости. Может быть полезен в дальнейшем, но при условии достаточной оплаты. Деньги любит, но ещё больше любит тратить их без счёта.

— А чем вы его зацепили, Питер?

— Сведениями о работе на немецкую разведку. И ещё вот этим, — Олдридж протянул шефу чёрный пакет из-под фотографической бумаги. Тот принял, вытащил пачку фотоснимков и, быстро проглядев, хмыкнул:

— Экий затейник наш граф! О некоторых вещах я и не подозревал. Вы хорошо поработали, Питер. После завершения операции я походатайствую о достойной премии для вас.

— Благодарю, сэр.

Хозяин убрал снимки обратно в пакет, а пакет, в свою очередь, положил на столик рядом с собой.

— Ну а теперь вынимайте главное. То, ради чего вы бросили в России все дела и примчались ко мне.

Питер Олдридж молча протянул ещё один чёрный пакет. Сэр Персиваль принял его чуть быстрее, чем собирался, невольно выдавая своё нетерпение. Вытряхнул пухлую стопку снимков и впился взглядом в верхний.

— Вот это да! — не сдержал он восхищенного возгласа. — Вы явно превзошли себя, Питер. Думаю, военное министерство по достоинству оценит вашу добычу и не поскупится на награду.

Эту пачку фотографий сэр Персиваль просматривал намного дольше. Вглядывался в снимки, порою водил пальцем по изображению, несколько раз возвращался назад, заново пересматривая уже изученные фотографии.

Наконец, он оторвался от снимков, бережно вложил их в конверт. Спросил:

— Питер, вы ведь смотрели эти фотографии. Что вы можете сказать о том, что на них изображено?

Тот не стал отвечать сразу. Помедлил несколько секунд, собираясь с мыслями. Сэр Персиваль терпеливо ждал.

— Я не специалист, сэр, — наконец, выдал своё суждение Олдридж. — Но могу сказать, что нигде и никогда прежде не видел ничего подобного. Судя по тому, что военные тщательно караулят совсем другую разработку, этот аэроплан предполагается гражданского, коммерческого назначения. Размер корпуса допускает довольно значительный объем груза или несколько, до пяти-шести, пассажиров. Отсюда делаю вывод: это либо пассажирский аппарат, либо почтовый.

— Браво, Питер! — сэр Персиваль непритворно поаплодировал сотруднику. — Блестящий анализ. А что самое важное, и в пассажирском, и в почтовом варианте, этот аэроплан будет крайне востребован. При скорости полёта, как здесь указано, около ста шестидесяти английских миль, он будет иметь невероятный коммерческий успех. Вот что, друг мой…

Питер Олдридж внутренне напрягся. Шеф прибегал к этому обращению в тех случаях, когда требовалось совершить нечто совершенно невозможное, буквально фантастическое. Но в случае успеха героя ждала бы столь же фантастическая награда.

— Нам нужны чертежи этого аэроплана. Максимально полные и подробные.

— Насколько я знаю, — подумав, ответил агент, — эти чертежи хранятся в служебном сейфе княжны, в её кабинете. Кабинет находится на территории тенишевского завода, за охраняемым периметром. И если двери кабинета можно открыть отмычкой, забор перепрыгнуть, охрану перестрелять, то вскрыть сейф за несколько минут не сможет самый опытный медвежатник. Ключи от сейфа княжна носит при себе в сумочке, и выкладывает их дома, идя на свидание со своим… — тут Питер позволил себе скривить лицо, показывая отношение к графу, — женишком.

— Тогда просто поручите эту задачу тому самому, как вы сказали, женишку. Пусть отрабатывает своё жалованье. Этими снимками, — сэр Персиваль похлопал по чёрному конверту, — он уже окупил все наши труды. Если засыплется, мы просто сконцентрируемся на основной задаче. А если справится, то получим и то, и другое. Действуйте, друг мой.

Глава 14

Тихо чмокнула, закрываясь, дверца «Бугатти». Варвара откинулась в чаше сиденья и вытянула уставшие за день ноги.

— Ох уж эта свадьба! — посетовала она. — Ты не представляешь, Алекс, как много всего нужно сделать, учесть, приготовить… А ещё эти примерки, будь они неладны! Подумай только, даже домой забежать не успела.

Варвара, вздохнув, опустила на колени сумочку. Новомодная застёжка-«молния» была закрыта лишь наполовину. Застегнуть её полностью мешала тяжелая связка ключей.

— Скажи, ты готов совершить подвиг?

Сказано было вроде бы и в шутку, но ответ предполагался серьёзным. По крайней мере, правдивым.

— Ради тебя — всё, что