— Если бы! — вздохнула Верочка. — Он из девушек разве что с княжной общается, и то по работе. А у неё, все знают, готовый жених имеется, этот противный графин. И что она в нём нашла? Нищий, злющий…

— Видать, что-то нашла, — рассудила матушка. — Но это не нашего ума дело. Пускай у князя Тенишева голова о том болит. А тебе кроме того мещанина никто больше не глянулся? Вон сколько молодых людей на балу, один другого краше.

— В том-то и дело, — фыркнула Верочка, — что кроме красы писаной у них и нет ничего. Поговорить с ними не о чем, работать они не приучены. Дай такому в руки налаженное дело — разорит в полгода. А господин Веретенников — он настоящий. Он чем-то на самого князя Тенишева похож. Рядом с ним спокойно и надёжно.

— А еще кто есть из окружения Фёдора. — продолжала выспрашивать Людмила Феоктистовна. — при княжиче бездельников быть не должно. Он не потерпел бы при себе пустых людей. Поузнавай, да присмотрись. Авось, кто и придётся по сердцу.

Верочка задумалась:

— Пожалуй, есть один, младший сын купца Игнатьева. Острослов и комедиант, но при этом батюшка его к делу пристраивает, не боится серьёзные поручения давать.

— Так и бери его. Он уж твои взгляды и намёки мимо не пропустит.

— Так он из купеческого сословия! Старый Игнатьев ненаследный дворянин, и дети его в купцы записаны.

— А мещанин будто лучше?

— Ах, маменька, не сегодня-завтра быть Андрею Егоровичу дворянином. Сам князь Тенишев взялся о том хлопотать. Да ещё ходят слухи, будто бы он наследник князей Морткиных. Как решит, что пора объявиться, так и грамоты княжеские представит.

— Про князя Морткина — то действительно слухи, — авторитетно заявила Людмила Феоктистовна. — Баронесса Штакельберг та ещё выдумщица. Она слух и пустила, а глупые да жадные подхватили. А вот если Тенишев принялся о дворянстве для своего человека хлопотать, то непременно сделает. Но ты к младшему Игнатьеву всё же присмотрись. Он со временем в силу войдёт, и дворянство себе купит.

Распорядитель объявил очередной танец, и тотчас рядом с Верочкой возник очередной молодой человек. Людмила Феоктистовна опытным взглядом увидела сразу: права дочка, пустой человечек. Кроме красы писаной ничего в нём нет. Пускай хоть танцами развлечёт кровиночку. С паршивой овцы, как говорится… А насчёт Игнатьева надо с мужем перетолковать. Он может о нём больше знать. Вдруг от этого брака семейный бюджет ешё приятно так пополнится…

Людмила Феоктистовна умилённо глядела на кружащуюся в танце дочь и думала о том, что она сможет себе позволить на дополнительные два процента прибыли.

* * *

Свадьба и все связанные с ней мероприятия прошли без эксцессов. Гости веселились, молодые демонстрировали безграничное счастье, князь и барон сдержано умилялись прекрасной паре, а княгиня с баронессой даже всплакнули на пару, что было воспринято гостями как действие не только простительное, но даже очень уместное.

А в понедельник Веретенников и впрямь оценил подарок князя. Если бы императорский указ появился в пятничных вечерних «Тамбовских ведомостях», либо в утренних субботних, ему весь вечер пришлось бы отбиваться от настойчивых попыток захомутать холостого пока ещё князя. Но и без того хватало беспокойства. Встречные прохожие состоятельного вида непременно здоровались на улице, а мужчины кроме того норовили, несмотря на холод, приподнять шляпу. Приходилось отвечать тем же, рискуя свалиться с простудой. В пансион, где он проживал, потянулись курьеры с приглашениями на обед, на семейное торжество, на что-нибудь ещё. Тратить время на эти визиты, отчётливо понимая их истинную цель, совершенно не хотелось. Но и проигнорировать было невежливо, пришлось вместо чего-то полезного сидеть вечерами, раз за разом писать один и тот же текст формального отказа.

Подчинённые отпускать шуточки на этот счёт опасались, зато формально равные по статусу Верочка и Варя вдоволь поразвлекались насчёт «князя Морткина». Гостиные баронесс Штакельберг и Черкашиной теперь были каждую субботу переполнены. Две записные сплетницы гордо повествовали о том, как они распознали в никому не известном инженере природного владетельного князя. Правда, капитала титул не принёс, но баронессы шептали по секрету подругам, что золото князей Морткиных, которое так и не было найдено, наверняка лежит, хорошо спрятанное, где-нибудь на родовых землях.

Если у множества досужих сплетников и сплетниц появилась новая благодатная тема для бесконечных разговоров, то самому Андрею новый статус принёс лишь беспокойство. Вскоре стали поговаривать, что не то в императорских архивах, не то в сейфе Тенишева, не то у самого новоявленного князя имеются древние планы подземелий, в которых указано верное место. Назывались и суммы клада, доходя порою до фантастических цифр.

Стали приходить письма, в которых за не самое скромное вознаграждение предлагалось купить точные сведения о местонахождении клада. Такие Веретенников сразу кидал в мусорную корзину. Приходили некие люди, предлагавшие купить карту сокровищ или организовать экспедицию для поиска клада. Одного из них, самого настойчивого, Андрей даже спустил с лестницы.

В общем, скучать не приходилось. Но на создание самолёта эта возня никак не влияла, и через две недели после свадьбы Фёдора на взлётную полосу опытного аэродрома выкатили из ангара новинку.

Внешне пока ещё безымянный аппарат очень походил на «Сириус». Разумеется, отличия имелись. Несколько большие размеры, чуть иная форма крыльев, до минимума сокращеное количество стоек, раскосов и оттяжек. Полностью закрытая кабина, более плавные и лаконичные обводы. Трёхлопастный металлический винт, шасси закрыты обтекателями, цилиндры паровика спрятаны под продуманной формы капотом. В обтекателях, закрывающих стык нижних крыльев с корпусом, появились окна воздухозаборников конденсатора.

Вот и всё, что можно увидеть снаружи. Но если снять обшивку, то взгляду искушенного человека предстанет совершенно другая машина, мало чем напоминающая своего предшественника. Алюминиевый каркас фюзеляжа, алюминиевая ферма вместо деревянной балки лонжеронов, хитро устроенные котлы в нижнем крыле, снабжающие паром сверхмощный мотор — шестьсот сорок индикаторных сил. В крыльях задел на будущее: ниши для отсутствующего пока механизма уборки шасси. И это если не приглядываться к конструкции второстепенных узлов и всяческих креплений.

Князь, что с ним бывало крайне редко, немного опаздывал. Бывший подъесаул Авдеев, одетый в толстую кожаную куртку на овечьем меху и такие же утеплённые штаны, в нетерпении нарезал круги вокруг самолёта, механики в очередной раз что-то проверяли. Да и Андрей изрядно волновался, хотя учтены были, кажется, все известные нюансы.

Наконец, подкатил разъездной аэродромный грузовичок, привёз от проходной Тенишева. Тот поздоровался за руку с